– Может, вы и правы, но все-таки просматривать надо и наши. Я обычно читаю последнюю страницу, остальное – проглядываю. И вам советую.
Почти сразу пришлось столкнуться с Иваном Фроловым, Юриным однокурсником и другом по философскому факультету МГУ, работавшим в журнале заместителем ответственного редактора Соболева. Мне он с самого начала не понравился. А когда Карякина выгнали из журнала, Ваня попытался занять его место в отношениях со мной. Не успел друг уехать, пригласил меня пообедать в ресторан, начались ухаживания. Видимо, решил: Карякину – можно, может, и мне перепадет. Я его послала к черту. Ванечка сделал оглушительную карьеру, стал членом ЦК КПСС. Успел до распада СССР доползти до вершин коммунистической власти. Потом стал помощником Горбачева. От Академии наук получил все звания и почести и… неожиданно в 70 лет умер в Китае. Но с Карякиным они разошлись еще в журнале, а когда Фролов стал помощником Демичева и начал тиражировать новый партийный слоган «надо перепрыгнуть через поколение ХХ съезда», Юра дал ему хорошую словесную пощечину, и мы с ним покинули роскошный дом Фроловых навсегда. Но все это было потом…
Поначалу работы было немного, начальство и многие сотрудники журнала были в отпусках. Вот я и решила, не теряя времени, поучиться на чешских водительских курсах и получить права. Ездить я уже умела. На Кубе немного баловалась на американских машинах, но рядом всегда был шофер-кубинец, какой-нибудь очередной обожатель. Правила выучила, правда по-чешски, до сих пор из меня порой выскакивает: «Ты что, дурак, не видишь? Моя «пшедность» («мое право преимущества» по-чешски)!
Права получила быстро, международные, на английском языке. Чехи твердо знали: надо уважать Старшего брата. Правда, вручая мне права, флегматичный «кнедлик» (так я звала начальника школы) съехидничал: «Надеюсь, у нас вы ездить не будете». Он имел резон так говорить. Ездить я еще по-настоящему не научилась, правила знала плохо, была явно социально опасным элементом.
Но теперь-то я понимаю, что мне тогда сильно помог замечательный дядька из чешского отдела редакции по фамилии Прохазка. Потом я узнала, что он был связан с чешской «беспечностью». Уж не знаю почему, но он помогал мне и присматривал за моей машиной. И однажды спас от наших людей из Комитета госбезопасности, когда я выкинула чудовищный фортель. Об этом стоит рассказать, хотя я обещала Прохазке двадцать лет никому не рассказывать. Но прошло уже пятьдесят, так что обещание свое я сдержала.
Дело было так. В сентябре 1965 года мне дали путевку в престижный дом отдыха на озере Балатон (Венгрия), где отдыхали многие наши сотрудники. Я решила поехать на своей машине и, посмотрев карту, поняла, что ближе всего и удобнее проехать через Австрию, а заодно и Вену посмотреть. Было у меня к тому времени устное и не к чему не обязывающее приглашение приехать в Вену от одного советского чиновника, не помню даже его имени, кажется из МАгАтЭ (Международное агентство по атомной энергии), который был гостем редакции. Я отвозила его на какой-то прием в замок, довольно далеко от Праги. Наверное, в порыве благодарности он и сказал: «Приезжайте ко мне в Вену в гости». И дал визитку. Вот я и подумала: почему бы не воспользоваться этим приглашением?
Отправилась на свой страх и риск в посольство Австрии. Там очаровательному молодому консулу показала свои документы, приглашение на Балатон и попросила разрешить мне проехать через Австрию, ведь так ближе и приятнее, чем через всю Чехословакию. Он со мной согласился, улыбнулся, видимо, я ему понравилась, и поставил в моем паспорте въездную визу в Австрию. Вышла довольная и спокойная, никто ведь не узнает о моем несанкционированном посещении иностранного посольства. Но я не знала, что без разрешения советского посольства никого в капстрану не выпустят.
На чехословацко-австрийской границе меня притормозили чешские пограничники. Притормозили надолго.
– А в чем дело, ребята? – спросила я по-чешски, дружески, не подозревая, в какую историю вляпалась. Пограничники вежливо попросили меня отогнать машину в сторону и, забрав документы, удалились. Мимо меня проезжали машины в ту и другую сторону. Я исправно ждала. Прождала около двух часов, не теряя оптимизма… И вдруг меня пропустили через границу, ничего при этом не объяснив. «Значит, все в порядке», – решила я.
