Подавленная словами Павла, я сидела молча и не находила, что возразить. Да и не возражать я сюда пришла…
Зазвонил телефон, Павел снял трубку. Он о чем-то поговорил, я не поняла темы разговора. Что-то, связанное с загрязнением окружающей среды. Говорили долго, а я думала при этом: «Знал бы звонящий, что творится вокруг. Не стал бы он, если бы знал, так нервничать из-за загрязнения… Как собран, однако, Павлик. И как он владеет собой. Шутит даже с собеседником. А сам ведь знает о таком, что и сказать нельзя…»
— Да, договорились, — произнес Павел и повесил трубку. Он посмотрел на мое бледное лицо и сказал: — Ты не думай, пожалуйста. Эта версия мало правдоподобна.
— Слава Богу! — вырвалось у меня. Павел хмыкнул и продолжил:
— Ты особенно не радуйся, Марина. Все гораздо хуже. Вторая версия кажется гораздо более правдоподобной.
— Что же это за версия? — с недобрым предчувствием спросила я.
— Видишь ли, когда трупы убитых используют для откорма животных, используется почти все мясо. Остаются только кости. Человека свежуют до костей.
При слове «свежуют» у меня начались спазмы в кишечнике, и перехватило горло.
— Тихо, тихо, — испугался Павел и, вскочив с кресла, стал наливать мне воду из графина в стакан. Он тоже нервничал, или просто торопился, так что графин ритмично стучал о стекло толстого граненого стакана…
— Не надо так переживать, — сказал он, усаживаясь и глядя, как я судорожно пью воду. — Я же еще не сказал главного… Ты готова выслушать версию?
Я кивнула и он продолжил:
— В данном же случае отсутствуют только груди, ягодицы и… некоторые внутренние органы. Мы задали себе вопрос — почему только они? Связались с областным управлением внутренних дел. Оттуда позвонили в Москву и получили консультацию специалистов. Очень ценную консультацию. Чего только не узнаешь тут…
Павлик тяжело вздохнул. Потом перевел на меня взгляд и спросил:
— Тебе не стало лучше? Не полегчало?
Я помотала головой и ответила:
— Все нормально. Прости меня, я все-таки женщина.
— Об этом трудно забыть, когда ты сидишь напротив, — сказал Павлик и усмехнулся.
Мне захотелось ответить ему резкостью. Что-нибудь о том, что каждая реплика уместна в свое время и в соответствующих обстоятельствах. И что не время для шуточек.
Но говорить ничего не стала.
— Ты хочешь кофе с коньяком? — спросил он вдруг. И добавил: — Я тут почти всю ночь просидел, ждал результатов. Сначала вскрытия, потом пока звонили в Москву… Это долго, всю ночь свистопляска продолжалась. Кофе у меня хороший, «Макамба» называется. Дорогой, правда, но что поделаешь… А коньяк — «Белый аист». Тоже ничего, хоть и молдавский. Я за ночь распробовал.
— Давай, — сказала я. — Давай кофе с коньяком. Только коньяку побольше налей. А то мне плохо от этого разговора.
— Сейчас, — сказал Павел и занялся привычными приготовлениями. Он вскипятил воду в банке при помощи кипятильника, потом достал банку с растворимым кофе и вытащил из шкафа полбутылки коньяку в длинной бутылке.
— Дверь будем запирать? — заговорщицки спросила я, — Как ты?
— Никак, — ответил Павлик. — Запремся, конечно. Только скоро придет один человек. Ему мы откроем.
Он подошел к двери и повернул ключ в замке. Потом позвонил по внутреннему телефону и сказал кому-то:
— Галя, меня нет на месте. Я заперся в кабинете и работаю. Ты меня поняла?
Там, в трубке что-то проквакали, и наступила тишина.
Кофе действительно оказался хорошим. Про коньяк «Белый аист» этого не скажешь, но в моем состоянии и он помог. Меня всю трясло. Это наступила реакция на разговор с Павлом и на мои собственные мысли и чувства по этому поводу.
— Продолжай, — сказала я Павлику, едва только отхлебнула кофе. — Что же сказали эти хваленые московские специалисты?
— Сейчас скажу, — произнес Павлик. Он посмотрел выразительно на чашечку с кофе в моей дрожащей руке и попросил: — Только сначала поставь кофе на стол. А то разольешь все, и придется вытирать.
— Ты уверен в том? — спросила я. Мне стали уже надоедать эти долгие приготовления и постоянные напоминания о моей слабой нервной системе.
— Уверен, — отрезал Павел. — Так вот, они сказали, что все это очень похоже на людоедство. То есть так похоже, что можно сказать об этом со всей уверенностью.
Я все-таки разлила кофе по столу. Я послушалась Павлика и все же поставила чашку перед собой, но когда он сказал по людоедов, моя рука непроизвольно так дернулась, что я перевернула чашку…
— Людоеды? — переспросила я. — В нашем Белогорске?
— А почему ты думаешь, что людоеды бывают только за границей? — спросил в ответ Павлик. — Чем мы хуже заграницы? У нас теперь все есть, что и у них… Это раньше «Кока-кола» и сигареты «Мальборо» были только в чужих странах. Вместе с людоедами и прочими монстрами…
— Почему все так уверены, что это людоеды? — спросила я, все еще надеясь, что это глупая шутка.
— Это, в общем-то, очевидно, — ответил Павел. — Нам следовало бы и самим догадаться, когда мы увидели трупы. Кстати, капитан, которого ты сейчас видела, догадался. Просто никто ему не поверил сначала…
