Володя молчал и только с ужасом смотрел на грозную жену. Он не сказал ни слова, и вся сцена прошла в молчании, прерываемой только моим лепетом.
В конце концов я схватила сумку и метнулась к двери. В этот момент супруга не выдержала.
— Пошла вон, шлюха! — крикнула она громко.
Я закрыла за собой дверь и оказалась на крыльце. Ну и вид у меня был тогда! Ну и повеселились многочисленные соседи, которые как специально столпились возле калитки и увидели меня, выскочившую, как ошпаренная, из дома… Я не смогла как следует одеться и привести себя в порядок. Когда я вскочила с кровати при появлении жены, я была вся взмокшая под Володей. Поэтому комбинация и платье не налезали на мокрое от пота тело. Теперь платье сидело на мне скособочившись. Оно было не застегнуто на спине… Сама я была растрепанная, с красным лицом. Подтягивать колготки и поправлять платье пришлось уже на глазах у десятка злорадно наблюдавших за мной соседей.
Как я бежала потом по улице! Как дрожала весь вечер и половину ночи от того, что со мной приключилось…
Тогда только три таблетки «элениума» помогли мне заснуть ночью. Три последующих дня командировки стали сущим кошмаром для меня. Я ходила по городку и все время боялась встретить Володю или его жену.
Мне казалось, что весь городок знает теперь, как оскандалилась областная журналистка и как она была опозорена доблестной местной женщиной — хранительницей семейного очага.
Теперь, когда я одевалась перед брезгливо смотревшим на меня Францем, я вспомнила всю эту историю.
— Вот это тебе не нужно, — вдруг сказал Франц, шагнув ко мне и вырывая у меня из рук трусики, которые я собиралась надеть.
— Почему? — недоуменно спросила я.
— Пусть они останутся у меня, — сказал он. — До следующего раза.
— Ты думаешь, что будет следующий раз? — спросила я иронично.
— Конечно, — ответил Франц невозмутимо. — Мы же с тобой теперь любовники. С сегодняшнего дня… Почему бы не быть следующему разу?
Он был даже удивлен моими словами.
— А зачем тебе мои трусы? — спросила я, решив не вдаваться в глубину вопроса.
— Просто я так хочу, — ответил Франц.
— Чего ты хочешь? — спросила я, ничего не понимая. — Ты сам сказал мне, чтобы я уходила и оставила тебя одного. Какая тебе разница, уйду я в трусах или без них?
— Для меня есть разница, — сказал мужчина, и лицо его побледнело, — Для меня это очень важно. Я хочу, чтобы моя любовница уходила от меня без трусов.
Он держал этот невинный предмет туалета в руках, крепко сжимая его, и я поняла, что так или иначе, а сейчас с ним лучшее не спорить… Пока он не придумал чего-нибудь нового и не потребовал отдать ему платье, например…
— Хорошо, пусть будет так, — сказала я. — Но если я простужусь, ты будешь отвечать.
— Ничего, — ответил Франц. — Сейчас не так холодно. А до твоего дома тут близко.
Франц смотрел на меня, и я, взглянув ему в глаза, поняла, что ноги моей тут больше не будет. Секс сексом, а никто не хочет лишних приключений…
— Я тебе позвоню, — сказал Франц. — Надеюсь, завтра мы вновь увидимся.
«Ну и дурак, — подумала я про себя и вышла на улицу. Я была в бешенстве. Больше всего я ругала себя — Дура, — говорила я себе. — Что ты за дура несчастная… Подумаешь, ты стала одинока. Подумаешь, у тебя проблемы с сексом, и ты страдаешь без мужчины… Это же совсем не повод, чтобы ложиться в постель со всякими сумасшедшими».
Мне было ясно, что несчастье с женой сильно повлияло на психику Франца.
«Конечно, он несчастный парень, — объясняла я себе. — У него убили и съели жену… Он видел ее отрезанную голову… Естественно, он повредился в рассудке. Он сам может сколько угодно говорить о том, что ему стало лучше, что он хорошо себя чувствует. Но факты налицо. Он нездоров».
Я вспомнила его неудачу прошлой ночью. И это было неспроста. Ведь я приложила немало усилий для того, чтобы восстановить его потенцию…
И сегодня. Эти странные требования — встать именно в позу на четвереньках, потом эта история с трусиками…
Да и то, как он сразу утратил ко мне интерес и как почти тут же выгнал меня — разве это не патология? Явная патология…
«А после этого он спокойно говорит, что теперь мы стали любовниками и он хочет видеть меня каждый день, — говорила я себе и злобно хохотала. — Надо же совершенно помрачиться в рассудке, чтобы полагать, что после его поведения я приду к нему завтра… Он просто не понимает смысла своих поступков и неадекватно оценивает их. Например, он не понимает, что нанес мне оскорбление, выгнав из дома сразу после…»
