— А слыхано ли, пан Новотный, чтобы так принимали сотрудников уголовного розыска? Что мы о вас можем подумать? — сказал Дуда. Внимание Дуды уже было приковано к предметам на столе. — Это тот конверт? — повернулся он к Куруцу.
Прежде чем поручик успел кивнуть, майор уже взял в руки сложенный листок бумаги. Он был вырван из блокнота. Дуда развернул его и увидел слова, написанные карандашом. Карандаш был мягкий, так что отдельные буквы были размазаны. Когда майор прочитал написанное, его брови полезли вверх от удивления.
— Вот так! — сказал он с ударением и прочитал вслух: — Сегодня послать по адресу инженера Тяпушика: «Сегодня в семь часов вечера к вам в гости придет знакомый. Жена у вас на работе, так что разговору никто мешать не будет». — Некоторые слова были написаны с ошибками.
— Это вы писали?! — резко спросил он Новотного.
— Не… нет…
— Так я и подумал! А это? Это у вас оставил тот иностранец? — показал он на конверт.
Новотный кивнул.
— И была вам нужда хранить все это в тайне, — сказал Дуда с довольным видом и раскрыл конверт. В нем лежала зеленая карточка, на которой значилось, что владельцем машины марки «мерседес» является Ганс Мюллер, государственный опознавательный номер ГГЦ 46-934. Он вложил карточку в конверт и встал.
Новотный стоял как столб, без единой кровинки в лице.
— Пан Новотный, — проговорил после напряженной минутной тишины майор, — именем закона я арестовываю вас за соучастие в убийстве. Товарищи, берите его сразу с собой. Кабинет опечатать, мы еще сюда вернемся, сейчас у нас просто нет времени.
Куруц и Питонак уже не раз были свидетелями арестов, но такого им еще не приходилось видеть. Однако приказ есть приказ. Когда Новотного проводили через холл, Куруц бросил взгляд за стойку на женщину, у которой незадолго до этого спрашивали, кого Бруннер пришел навестить. Та с удивлением посмотрела на заведующего производством. Большие часы на стене показывали 17 часов 30 минут.
— Снова ухарство? Кто этот рыжий?
Йонак говорил с иронией в голосе, но в его словах чувствовалась заинтересованность. Дуда засмеялся:
— Это, товарищ подполковник, так сказать, главный свидетель. Когда мы к нему пришли, я чуть не дал ему по морде, потому что вел он себя самым безобразным образом. Я лечу туда с надеждой взять Бруннера, а вместо немца привез вот этого рыжего, потому что Бруннер ушел из-под самого носа этих двух шерлокхолмсов.
Куруц и Питонак при этих словах горестно вздохнули. Два подполковника и майор открыто смеялись над ними. Лучше бы им всего этого не видеть. И только ирония майора позволяла надеяться, что провинность их не такая уж большая.
— Так что же вы здесь стоите как столбы? Я бы на вашем месте уже обегал полгорода.
Дуда с улыбкой посмотрел на провинившихся и движением головы показал на Йонака:
— Вот вам пример, как нас умеют гонять наши начальники. По их мнению, мы и переобуваться должны на ходу.
— Бруннера вы, конечно, должны найти! — посерьезнел Йонак. — Если бы его даже пришлось вытащить из-под земли. Свидетелями мы займемся потом.
— Вы прямо не даете человеку договорить до конца, — развел руками Дуда. — По-моему, Бруннер вернулся в «Моравию». Пусть ребята летят туда и задержат его, через минуту и я там буду и тогда уже сведу с ним все счеты. Вперед, — показал он рукой Куруцу и Питонаку на дверь, увидев одобрительный кивок Йонака.
Когда оба сотрудника ушли, Дуда вытащил из кармана листок, конфискованный у Новотного. Все подсели к столу. Майор приводил свои доводы старшим по службе товарищам:
— На этом листочке написано то же самое, что и на том, который был положен в конверте в почтовый ящик Тяпушика. Абсолютно то же самое, только там эти слова были напечатаны на машинке. Это оригинал, черновик, который написал убийца. Я уверен на все сто процентов, что его перепечатал на машинке, а также, вероятно, и вручил Тяпушику именно Новотный, Следовательно, он знает, кто убийца.
— Но это ничего не меняет в наших планах, — заметил Глушичка.
— А я и не говорю, что меняет, — парировал Дуда. — Это же новые улики, с чем ты не можешь не согласиться. Где был напечатан текст, можно определить: у Новотного в кабинете есть пишущая машинка. Впрочем, сам он здесь, и, если мы его спросим, он наверняка что-нибудь расскажет, разве я не прав?
Йонак тем временем молча исследовал текст на бумаге, затем задумчиво проговорил:
— Обращает на себя внимание и такая деталь. Кто из числа подозреваемых умеет говорить по-словацки? Ведь это одни иностранцы: немцы, американцы и так далее… В этом тексте масса грамматических ошибок, и составлял его, несомненно, иностранец. Наш бы таких нелепых ошибок не наделал.
Глушичка следил за его узловатым указательным пальцем, останавливающимся у отдельных, с ошибкой написанных слов. Оторвав взгляд от пальца, он высказал то, о чем думал каждый из них:
— Человеком, написавшим это, мог быть только Бруннер. Он один знает словацкий. Но этот контакт с Новотным кажется мне несколько странным.