На третий день он пригласил к себе ректора, и они обсудили результаты собеседований; Хромой, казалось, был не слишком доволен, но все же поиск прошел не впустую. Из двадцати двух кандидатов Хромой выделил пятерых и попросил принести их личные дела – по-видимому, кого-то из них он и собирался выбрать. Дело подходило к концу, и ректор, узнав, что Хромой думает уехать уже на следующий день, остался еще ненадолго и разделил с Хромым его нехитрый ужин. За столом Хромого будто бы посетила новая мысль, и он принялся расспрашивать о бывшем ректоре, Лилли-младшем. Ректор рассказал все как есть.
– Если вы хотите с ним увидеться, я передам, чтобы он сюда пришел, – предложил ректор.
– Ну, куда это годится, – засмеялся Хромой. – Это мне следует его навестить!
И верно, в тот же день Хромой нанес визит Лилли-младшему…
[
Это я ему тогда открыла дверь. Я видела его впервые и не знала, что это тот самый таинственный чужак, о котором у нас два дня ходило столько слухов. Папа тоже не сразу разобрался; но про то, как вовсю вербуют студентов-математиков, я дома рассказывала, так что когда папа понял, что наш гость и тот загадочный человек – одно лицо, позвал меня познакомиться с ним. Меня разбирало любопытство, и я спросила, для чего ему студенты. Он не стал объяснять, сказал только, что для одной важной работы. Я уточнила: насколько важной? Может быть, от нее зависит жизнь на Земле? Он ответил: от нее зависит
Наверняка он уже когда-то посвящал папу в свои дела, потому что папа, похоже, прекрасно понял, кто нужен этому человеку, и видя, что тот недоволен, вдруг сказал будто бы в шутку: а я знаю, кто вам подошел бы.
Тот вмиг посерьезнел. «Кто?»
А папа все шутил: как знать, может, тот, кого вы ищете, где-то на краю света, а может, у вас перед глазами.
Он решил, что папа имеет в виду меня, и стал про меня расспрашивать, но папа показал на фотографию Чжэня в рамке: я, мол, про него говорю. Он спросил: кто это? Папа кивнул на другую рамку, с фотографией тети [Жун-Лилли]: как, по-вашему, похож он на нее? Он присмотрелся: похож, говорит. Папа сказал: это ее потомок, ее внук.
Насколько я помню, папа почти никогда не представлял Чжэня именно так – не исключено, что в тот раз он сделал это впервые. Не знаю, почему он так сказал, может, потому что гость был человеком пришлым и все равно ничего о нас не знал, вот папа и отбросил привычную осторожность. Гость когда-то учился в нашем университете и про тетю, конечно, слышал, так что после папиных слов он забросал нас вопросами. Папа, не скупясь на похвалы Чжэню, охотно все ему рассказал. Вот только в конце добавил: но к себе вы его не зовите. Гость спросил почему, папа ответил: он нужен мне в научной группе. Гость молча улыбнулся и больше ни о чем не спрашивал, как будто уже выкинул Чжэня из головы.
Наутро Чжэнь вернулся домой и за завтраком сообщил, что накануне, поздно вечером, к нему приходил один человек. У научной группы в то время были неплохие условия для работы, Чжэнь часто засиживался в кабинете допоздна и оставался там ночевать, а дома появлялся, только чтобы поесть. Папа, разумеется, сразу понял, что это был за человек, и засмеялся: а он, смотрю, так и не успокоился!
Чжэнь спросил: а кто это?
Папа ему: не обращай на него внимания.
А он: кажется, он хочет взять меня на какую-то должность.
Папа спросил: а ты хочешь у него работать?
Чжэнь ему: как скажете, так и сделаю.
Папа сказал: ну, тогда не обращай на него внимания.
И тут в дверь постучали – пришел этот человек. Папа из вежливости пригласил его к столу, тот сказал, что уже позавтракал в гостинице, тогда папа предложил ему подняться наверх, сказал, что скоро доест и подойдет к нему. После завтрака папа отослал Чжэня обратно на работу, повторив еще раз: не обращай на него внимания.
Чжэнь ушел, а папа поднялся на второй этаж; человек сидел в гостиной, курил сигарету. Папа держался учтиво, но тон его стал жестче. Он спросил гостя, зачем тот пришел – прощаться или людей вербовать? Мол, если вербовать, то радушного приема ему оказать не смогут, потому что еще вчера вечером его просили оставить Цзиньчжэня в покое, и говорить тут не о чем. Гость ответил: вы уж не гоните меня – я зашел попрощаться.
Папа пригласил его в кабинет.
Я до обеда читала лекции, поэтому мы с гостем перебросились парой слов, и я ушла к себе в комнату, готовиться к занятиям. Потом я хотела попрощаться с ним, но оказалось, что дверь папиного кабинета заперта (что случалось крайне редко), так что я не стала их дожидаться, ушла в университет. А вернувшись, застала маму в слезах: Чжэнь-ди уезжал от нас. Я спросила куда, мама заплакала:
– Его забирает тот человек, твой отец согласился… [
