Расшифровка полностью

Оказывается, ему поручили взломать военные шифры сразу нескольких соседних государств. Работа заняла не один год. Вот что Залеский имел в виду, когда перед отъездом с семьей в N-ию написал Лилли-младшему: «Проникшись надеждами своих сородичей, я несколько лет вел чрезвычайно важную, секретную работу; невзгоды и чаяния моих соплеменников тронули меня, заставили отказаться от прежних планов». «Мне повезло, – сообщал он дальше, – после того, как меня наняли, мне удалось разделаться с целым рядом шифров разных уровней, и среднего, и выше среднего, и в закрытом мирке дешифровщиков я стал так же знаменит, как когда-то среди математиков».

Домыслить остальное несложно: например, стало понятно, почему N-ия так рьяно ему помогала, ухватилась за него, точно за сокровище – все ради того, чтобы использовать его познания в дешифровке. Но потом, после переезда, произошло то, чего даже Залеский не ожидал:

Я и представить не мог, что они велят мне взломать не чужой шифр, а их собственный – «Фиолетовый шифр» N-ии! Разумеется, если я и правда его взломаю или, по крайней мере, буду к этому близок, они тут же от него откажутся. Словом, от меня ждут, чтобы я сообщил о «Фиолетовом» либо хорошую новость, либо плохую. Я стал для N-ии флюгером, который покажет, есть ли у противника шанс совладать с этим шифром. Наверно, я должен быть польщен, раз они считают, что, если я не смогу одолеть его, значит, это никому не под силу. Не знаю почему – может, мне просто не по душе роль, которую приходится играть, или же мне тошно от всех этих воплей про неуязвимость «Фиолетового» – только мне ужасно хочется его расшифровать. Но пока что я не нащупал даже краешек разгадки, потому и говорю тебе: не связывайся с «Фиолетовым шифром»…

От внимания цензоров не ускользнуло, что у письма поменялся и обратный адрес, и почерк. Залеский явно осознавал опасность того, что он делает. Он писал, понимая, что его могут обвинить в госизмене, и это еще раз доказывало искренность и глубину его привязанности к Цзиньчжэню. Судя по всему, на этом можно было сыграть. «Цзиньчжэнь» снова отправил в N-ию ответное письмо. И слепой бы заметил, что «ученик» задумал использовать учительскую любовь в собственных целях:

Я у них на крючке и не вырвусь, пока не взломаю «Фиолетовый шифр»… Вы столько времени с ним работаете, вам, конечно, есть чем поделиться… Пусть вы еще не победили, но вы уже извлекли урок из поражений, что тоже бесценно… Дорогой Залеский, бейте меня, браните меня, презирайте меня – я стал иудой…

Само собой, не могло идти и речи о том, чтобы посылать такое письмо напрямую; его передали через своего человека в N-ии. Хотя можно было не сомневаться, что письмо благополучно дойдет до адресата, в то, что Залеский снова напишет, 701-му верилось с трудом. В конце концов, Цзиньчжэнь – фальшивый Цзиньчжэнь – все равно что предал его, от такого ученика отвернется любой наставник. Иначе говоря, сделать так, чтобы жалость к поддельному Цзиньчжэню пересилила отвращение к нему, было, возможно, еще труднее, чем взломать «Фиолетовый шифр». Да, письмо отправили, надеясь исключительно на авось. Вот до какого отчаяния «Фиолетовый шифр» довел специалистов 701-го. До отчаяния утопающего, который хватается за соломинку.

Но случилось чудо: Залеский ответил!