Сейчас я понимаю, что так называемая страна – это твоя семья, друзья, родная речь, мостки, речушки, леса, тропы, западный ветер, песни цикад, светлячки и многое, многое другое, но никак не ограниченный кусок земли и тем более не навязанные правителями или партиями воля и убеждения. По правде говоря, я глубоко уважаю страну, в которой ты живешь, я провел в ней лучшие десять с лишним лет своей жизни, я говорю по-китайски, там, на земле и под землей, остались близкие мне люди, живые и мертвые, эта страна хранит бессчетные мои мысли и воспоминания. В каком-то смысле твоя страна, Китай, это и моя страна, но это вовсе не значит, что я должен себя обманывать – или тебя. Если бы я не написал тебе об этом, не указал на трудность нынешнего твоего положения, не предостерег о возможной опасности – тогда я обманул бы тебя…
Залеский не сдавался – не прошло и месяца, как он прислал третье письмо. На этот раз он с ходу обрушился на Цзиньчжэня с упреками, укоряя того за молчание. Причину такого поведения он понял по-своему:
Ты не отвечаешь, и это доказывает, что ты и правда выполняешь эту работу (взламываешь шифры)!
Он пришел к обычному выводу: молчание – знак согласия.
Ниже он, справившись с эмоциями, писал проникновенно:
Не знаю отчего, когда я вспоминаю о тебе, будто окровавленная рука хватает и сжимает мое сердце, и все тело сковывает слабость. У каждого свой рок, возможно, ты одно из посланных мне испытаний. Цзиньчжэнь, дорогой Цзиньчжэнь, что же такое нас связывает, что я никак не могу тебя забыть? Цзиньчжэнь, дорогой Цзиньчжэнь, прошу, скажи мне, что ты не дешифровщик, что мой сон – пустое. Но твой талант, брошенные исследования, долгое молчание подсказывают мне, что злополучный сон оказался вещим. Шифры, чертовы шифры! У вас острый нюх, вы заключаете тех, кто вам нужен, в объятия – на самом деле запираете их в клетке, держите их в ловушке. Цзиньчжэнь, дорогой Цзиньчжэнь, если все так, как я думаю, послушай меня, отступи, если осталась хоть малейшая возможность сделать шаг назад – не сомневайся, немедленно отступи! Если же это абсолютно невыполнимо, тогда, Цзиньчжэнь, мой дорогой Цзиньчжэнь, крепко запомни мои слова: ты можешь пытаться взломать любой шифр, только ни за что и никогда не берись за «Фиолетовый шифр» N-ии!
