– В случае с разными шифрами вы выполняете одну и ту же задачу (взламываете их), но с совершенно разными целями: выиграть войну, победить в гонке вооружений, обеспечить безопасность верховного руководства; иногда это необходимо для внешней политики, а иногда – просто для работы, для профессии. Целей может быть много, очень много, но все они, вместе взятые, меркнут перед самым важным – государственной безопасностью. Скажу откровенно: то, что секреты N-ии остаются под замком, представляет собой главную угрозу безопасности нашей страны, и лучший способ ликвидировать эту угрозу – как можно скорее взломать «Черный шифр». Говорят: «Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю»; дешифровка «Черного» и есть та самая точка. Сейчас над нами нависла опасность, но когда у нас будет точка опоры, когда мы расправимся с «Черным шифром», мы прорвем ряды противника и возьмем ситуацию в свои руки.
Под звучный, торжественный призыв величавого старца церемония открытия достигла своей кульминации, зрители затихли; старик распалялся, и его блестящие серебристые волосы посверкивали, будто вторя его словам.
После обеда прозвучали доклады специалистов. Жун Цзиньчжэню велели выступить первым, рассказать об успехах в расшифровке «Черного», и он больше часа говорил о том, что никаких явных успехов нет. Еще он поделился кое-какими необычными мыслями и идеями – некоторые из них были по-настоящему ценными, и он потом пожалел, что обнародовал их. Следующие несколько дней он потратил на то, что часами слушал выступления девяти коллег и заключительные речи двух начальников. Его не покидало чувство, что все это больше похоже не на симпозиум, а на собрание дискуссионного клуба – легкомысленное, поверхностное, где речи кишат избитыми напыщенными фразами и громкими лозунгами, где выступают просто ради того, чтобы выступить, где нет места ни ожесточенным спорам, ни трезвым размышлениям. От начала до конца конференция представляла собой безмятежную водную гладь; время от времени поверхность тревожили пузырьки: это выдыхал, не в силах больше сдерживать дыхание, Жун Цзиньчжэнь. Покой и монотонность душили его.
В сущности, Жун Цзиньчжэнь возненавидел и конференцию, и каждого ее участника, по крайней мере, после ее завершения. Но потом он решил, что это бессмысленно и даже неразумно. Он подумал: «Черный шифр» – это раковая опухоль, которая разрастается в его теле, он давно ломает над ней голову, пытается ее изучить и страдает от растерянности, потому что по-прежнему не знает, как к ней подступиться, чувствует грозное приближение смерти – а они всего лишь кучка посторонних, не гении, не святые, те, кто «слышит звон, да не знает, где он»; ждать, что кто-то из них вдруг выскажет меткое, дельное замечание, станет его спасителем – это просто безумие,
[
Будучи человеком одиноким и усталым, днем Жун Цзиньчжэнь часто погружался в свои мысли, или, точнее, фантазии, а ночи проводил в сновидениях. Насколько я знаю, было время, когда он заставлял себя видеть сны каждую ночь: во-первых, он уже вкусил их сладость (говорили, что «Фиолетовый шифр» он взломал во сне); во-вторых, ему стало казаться, что на самом деле «Черный шифр» придумал бес, чьи разум и мышление отличаются от людских, поэтому только во сне человек может приблизиться к разгадке.
Как только у него мелькнула эта мысль, он необычайно воодушевился, будто отыскал выход из тупика. Поэтому, как я слышал, какое-то время он каждый вечер сам себе приказывал вызывать у себя сны, это стало для него первостепенной задачей. В конечном итоге чрезмерные старания и изощрения чуть не довели его до нервного срыва: стоило ему закрыть глаза, как его захлестывала пестрая череда сновидений, и он никак не мог их прогнать. Они были ужасно хаотичны и не рождали никаких мыслей, только мешали ему нормально спать. Чтобы вернуть себе здоровый сон, ему пришлось избавиться от этих неотвязных ночных видений. Он завел две новые вечерние привычки: читать романы и гулять перед сном. Чтение разгружало напряженную голову, прогулки утомляли, и все вместе давало неплохой результат – по его собственному выражению, книга и прогулка были снотворными, с которыми он как следует высыпался.
