Больше всех тогда собрал Ленин класс, а в классе — Леня. Это было бесспорно. Но послать решили председателя совета отряда и хотели провести это решение на отрядном сборе.
Леня возмутился, сказал, что это бесчестно, что путевку по праву заслуживает он, но, чтобы не думали, что он за себя, а не за честность, он отказывается от своего права. Пусть едет кто-то другой, но не эта подлиза и белоручка.
Решение провели. Но Леня послал письмо в «Пионерскую правду», и у директора, предшественника Игоря Петровича, был неприятный разговор в райкоме партии.
Перед уроком литературы Неля Ивановна зашла к директору.
— Игорь Петрович, я отказываюсь проводить урок в десятом классе!
— Почему? — не глядя на нее, спросил Игорь Петрович.
— У меня Горький, романтические произведения… — Она нервничала, пыталась придать разговору несколько иронический тон. — Данко и та атмосфера в классе — сами понимаете…
— Что вы предлагаете?
— Я-я… не знаю. Но мы должны как-то отреагировать! Мы не можем делать вид, будто ничего не знаем.
— А что мы знаем?
Лицо у Нели Ивановны пошло белыми пятнами.
— Ну… — Она развела руками и вышла.
Игорь Петрович крикнул ей вслед:
— Пошлите его ко мне в перемену!
Неля Ивановна не ответила и резко закрыла за собой дверь. «Ее работа, — подумал Игорь Петрович, — больше некому». У него из головы не выходила эта чертова анонимка.
Звонил в понедельник его товарищ, инструктор райкома партии, и сказал, что лежит на него анонимка — в районо и в райкоме, а может, и еще где. И пишется в той анонимке, что он, Игорь Петрович, недостоин быть директором школы, так как ведет аморальный образ жизни: вечерами у себя в квартире встречается с молодой, только что прибывшей к ним учительницей, просиживает с ней допоздна, а может, и ночевать оставляет. И пусть даже ничего между ними нет, в деревне растут слухи, — слухи неприятные, подрывающие авторитет всего педагогического коллектива и школы…
И то была правда. Она действительно приходила к нему домой — эта девчонка, вчерашняя двоечница, и он не знал, что тут поделать. Человек городской, она, вероятно, не видела в этом греха. А он стеснялся сказать ей. Надвигался ее первый учебный год — и как будто естественно, что она являлась, задавала кучу вопросов и круглыми глазами смотрела, нетерпеливо ждала ответа. И пойди ее разбери — наивность это или тонкая бабская хитрость.
«Неля накапала, — решил Игорь Петрович, — больше некому. До чего злая баба! Сожрет, кого хочет, и не подавится — только волю дай… И Шавырина не любит, прямо-таки ненавидит».
А Игорю Петровичу нравился этот парень. Особенно нравилась его принципиальность, которая, как он заметил, никогда не проявлялась по мелочам. В мелочах он был мягкий, уступчивый.
За год с небольшим директорства в этой школе Игорь Петрович не мог узнать досконально всех ребят, но Шавырина выделил еще в первой четверти. Тогда Леня зашел к нему после уроков и потребовал экзамена по литературе. Игорь Петрович подивился, но пригласил Нелю Ивановну, которая тут же учинила Лене допрос с пристрастием. И как ни гоняла его она по программе, а таки вынуждена была исправить тройку за четверть на «твердую четверку».
Игорь Петрович стал думать, с чего начать разговор, но ничего не придумывалось. «Ладно, — решил он, — само вывезет, по обстоятельствам». И стал ждать звонка.
Тотчас после звонка вошла Неля Ивановна и, держась за дверную ручку, спросила:
— Был он у вас?.. Шавырин?
— Нет, — настороженно ответил Игорь Петрович.
— Я его к вам послала… еще с урока.
— Почему?.. Я же просил в перемену.
— Он не слушал ничего. Я подошла, сделала замечание. Он даже не приподнялся. Я сказала: «Встань и сейчас же иди к директору!» Я думала, он у вас еще… — Она выждала паузу, потом торжественно отступила на полшага и вышла.
Игорь Петрович неприязненно проследил за ее маневром и, стиснув зубы, зло проворчал: «У-у, Бегемотиха!» Потом встал и вышел в коридор.
Из десятого класса, прижимая под мышкой рассыпавшиеся учебники, вылетел прямо на него Ваня Седых. Буркнул торопливо: «Здрасте!» — и побежал, чуть приседая, короткими смешными шажками.
— Седых!
Ваня остановился.
— Куда торопишься?
— В химкабинет, Игорь Петрович. У нас щас химия будет.
— Как ты думаешь, где сейчас может быть Шавырин?
— Не знаю… Откуда мне знать, Игорь Петрович? — И опустил глаза.
— Может, он в интернате… — озабоченно проговорил Игорь Петрович. — Пойду-ка схожу.
Ваня поднял глаза, покраснел:
— На озере он, скорее всего. Сидит где-нибудь в лодке, думает.
Игорь Петрович кивнул понимающе и улыбнулся:
— Сбегай, Ваня, за ним, поищи! У меня к нему дело срочное.
— А химия?
— Я скажу, не волнуйся.
Взглядом через окно он проводил Ваню за школьный двор и вернулся в кабинет. Про анонимку не вспоминал: точило новое беспокойство.
Во дворе техучастка с утра пройти нельзя было от наваленных в беспорядке сосновых хлыстов… Мужики во главе с дедом Потапом разбирали их, шкурили и делили на столбики для делянок.
