А у самой уже слезы на глазах. Продавщица на нас пялится. Народ оглядывается. Целый спектакль. Пока я туда-сюда с этим дурацким халатом шастал, ее уже и след простыл. Выхожу, думаю, наверняка в кафе пошла, у нее же всегда эта манера: понервничала, святое дело – сигарету закурить. И точно, вижу ее в кафе рядом с магазином. Вроде бы спокойная такая, веселая. Заказываю что-то. Сидим, разговариваем. «Да, – говорит, – хорошо мы когда-то начинали. Совместную жизнь всерьез планировали. Помнишь, квартиры ездили смотреть, выбирали, собирались покупать. А теперь даже халат не могу тебе подарить. Дожили!» Я молчу. Чего отвечать? Что бы я ни сказал, все будет принято в штыки. Лучше молчать. Вот я и молчу. А ее это еще больше заводит. Я пытаюсь разговор на отвлеченные темы перевести, а Вера – ни в какую, еще больше злится. Тут как раз вино приносят и закуски. Она поднимает бокал и говорит: «Пью за человека, из-за которого я потеряла мужа, лишилась уважения сына и сама перестала себя уважать. Но которого, несмотря на все это, продолжаю любить!» Я, естественно, заявляю, что этот тост для меня неприемлем и пить в таком случае не буду.
Я хотел встать и уйти, но жалко мне ее стало. Видно же, что не со зла она это, а потому что мучается. От этого ее и корежит всю. А в таких ситуациях, я еще раньше замечал, она начинает паясничать, хотя роль клоуна ей совсем не к лицу.
В общем, я не ушел, а просто поставил бокал на стол и сказал, что за это пить не буду. А потом состоялся разговор, который я позднее столько раз прокручивал в голове.
– А за что ты предлагаешь выпить?
– Ну, хотя бы просто – за нашу любовь.
– За любовь мы пьем уже давно. Нельзя ли в канун Нового года за что-нибудь поконкретнее?
– Например?
– Например, за то, чтобы в новом году мы, наконец, были вместе. Слабо?
– Не слабо, а, как ты знаешь, я не любитель давать пустые обещания.
– Ты хочешь сказать, что ты ничего по-прежнему не решил?
– Нет.
– Послушай, это уже становится смешным. Еще пару недель назад ты вроде говорил, что хочешь быть со мной и постараешься это сделать. А теперь – опять двадцать пять. У меня такое впечатление, что мы живем прямо по-ленински: шаг вперед, два шага назад.
– Ленин к этому не призывал, он в этом обвинял…
– Знаю-знаю, кого он обвинял, не придирайся к словам. Ты прекрасно понял, что я имею в виду.
– Понял. Но и ты пойми, что это непросто: взять и уйти от жены, с которой прожито вместе столько лет!
– Почему же? Разве не ясно, что тебе со мной лучше. В конце концов, что я лучше!
– Я вас не сравниваю, вы совершенно разные. Еще не хватало раскладывать по полочкам: у этой то лучше, а та тем хороша – тоже абсурд!
– Почему же абсурд! Мне кажется, что только тогда и можно решить что-то, если и сердце, и рассудок говорят: с этим человеком мне лучше. Я, например, все время сравниваю тебя с мужем. Получается такая картина: мне с тобой лучше любовью заниматься, интереснее обсуждать что-то, приятнее гулять и легче просто молчать. И этот список можно продолжать и продолжать. А ты что, никогда так не делаешь?
– Нет, никогда. Это тебе все нужно по полочкам разложить.
– Хорошо, допустим. Но чем же ты все-таки руководствуешься? О чем ты думаешь, когда пытаешься разобраться в ситуации? Вот, например, когда ты говоришь, что тебе трудно уйти от жены. Почему трудно?
– Потому что мне не хочется причинять боль женщине, которую уважаю.
– Уважаешь? Интересно, а за что же ее, собственно, можно уважать? Что она такое сделала в жизни? Чего добилась? В чем реализовалась?
– Она всю жизнь обеспечивала тылы…
– Боже мой, более банальной фразы ты не мог придумать. Подумать только, какие достижения! Ей приходилось стирать, готовить, иногда вместе с тобой выезжать на машине за продуктами… Да, повезло мадам, ничего не скажешь, если уже за одно это ее следует уважать.
– Но мне не в чем ее упрекнуть, она всегда вела себя достойно.
– Как швейцарские коровы.
– Не понял.
– Ты же вроде был в Швейцарии.
– Был, и что из этого?
– Ну, швейцарские коровы тоже ведут себя очень достойно. Стоят себе на очаровательных лужайках, куда их заботливые пастухи привели, жуют себе травку, которая там растет в изобилии. Ходят там ухоженные, спокойные и еще колокольчиками позванивают. Посмотрите, мол, на нас, какие мы хорошие, достойные! Просто загляденье.
– Тебе не идет, когда ты говоришь гадости.
– Какие же это гадости?
– Сравнивать мою жену со швейцарской коровой – это, по-твоему, верх интеллигентности?
– Да я ненавижу эту твою интеллигентность. Ты вот кичишься, что интеллигент, а меня уже год как мучаешь!
Опять у нее слезы на глазах, лицо все перекосилось, в таких ситуациях она сразу становится некрасивой. Мне даже смотреть на нее было больно, и я старался глядеть в сторону. Подумал: неужели опять истерика? И уже заранее внутри каменеть начал. Но тут она вскочила, схватила сумочку, стул опрокинула и убежала. А я словно к месту прирос. Ни сил, ни желания кидаться за ней не было.