Ну вот, здравствуйте. Я думала, что только этим и занимаюсь все последнее время, но судьба… или, простите, мама открывает передо мной совершенно новые уровни самопознания.
– Может быть, я просто устала от душевной боли? За все время, что была под опекой бабушки и дедушки, которые не показывали свою любовь и не позволяли сделать выбор. За то время, когда решила сама себе дать это право выбора, но не смогла каждый раз распоряжаться им мудро. Я же не умела делать это раньше. Поэтому взвалила на себя слишком многое. Да еще и захотела поскорее реализовать все свои мечты. Почти в формате «пятилетку за два дня». И надела маску идеальности. Может, я до сих пор играю «хорошую девочку». Может, я и правда сейчас пытаюсь быть слишком правильной. Хочу понравиться тебе. Угодить бабушке. Но я не вижу, где здесь фальшь. Я искренне считаю, что самое правильное решение сейчас – отодвинуть свое эго и просто насладиться тем, что мы обрели.
Я совсем забыла, что мама толком не спала. Сейчас она проживает свои эмоции так, как может, но у нее и физического-то ресурса нет. Мама продолжает со мной разговаривать, но ее голос звучит все более неразборчиво. Она вытягивает руку на столе и кладет голову сверху, как на подушку. Я берусь за ее ладонь и пытаюсь привыкнуть к телесному ощущению того, что мама рядом. Да, я вижу ее впервые в жизни. Но у меня нет чувства, что нам нужно долго друг с другом знакомиться, чтобы стать близкими людьми. Или это я опять форсирую события?
Когда я пыталась выдавить для мамы толику самоанализа, то специально не стала рассказывать ей про неделю, которую по привычке обозначаю как «кошмарную». Но я поставила в сознании мысленную галочку о том, что смогла неплохо себя обдурить. Мне казалось, будто после всего, что было, я «просто» отреклась от этих кошмаров, от образа идеальной себя и резко стала осознанной. Бережной к себе, смелой, правильной, всепрощающей и понимающей. «Началась светлая полоса, и теперь я всегда лучшая версия себя».
Вот только что я делала на той неделе? Форсировала события и шла на все, лишь бы достичь цели в кратчайшие сроки.
Что я делаю теперь? Перескакиваю через стадию ухаживания в отношениях с Колей. Но это ладно: он, по сути, всю жизнь за мной ухаживал. Что я делаю еще? Видимо, не даю своим близким прожить нашу сложную историю. И себе – тоже. Или я просто оптимист? Токсичный оптимист? Я почти полтора года страдала трудоголизмом, а теперь недельку отдохнула и думаю, что с лету смогу выстроить свою жизнь более бережным для себя образом. Я слишком привыкла к темным краскам, которые меня окружали в детстве, и поэтому теперь стремлюсь их всячески избегать?
Как бы то ни было, одно качество я в себе очень ценю. И это – целеустремленность. Да, мне еще многое предстоит о себе узнать. Может, я еще тысячу раз буду пытаться наладить свою жизнь в стремлении не к идеалу – нет, – но к лучшей версии себя. Насколько бы банально, то есть классически, это ни звучало. Но я принимаю это. Я все равно хочу пройти свой путь. Я буду лелеять каждую свою ошибку и благодарить жизнь за те уроки, которые помогли мне осознать, в чем именно я ошибаюсь и как это исправить. Буду благодарить Бога. «Сердце воет пусть, но если завтра я проснусь, значит, Бог в меня верит» – так поет Дарья Виардо. И это звучит достаточно жизнеутверждающе, чтобы стать моим девизом.
Я разрешаю себе заблуждаться, пока разгадка лежит выше уровня моих возможностей. Но я также верю, что путь постоянного развития, который мною выбран, обязательно поможет мне прийти к истине. Или это будет просто волшебный пендель от моего друга, парня, мамы… Или от моего личного демона. Или Бога.
Иногда мне кажется, что судьба разговаривает со мной на языке ментальных подзатыльников. Но жизнь – настолько многогранное и сложное явление, что я со смирением принимаю нереальность охватить все, везде угадать, со всем справиться. Нет, все я никогда не охвачу. И все равно буду каждый день стараться выдернуть из мира тонких – и не только – материй еще одну детальку пазла. «Он все еще ищет детали для пазла. Он все еще ходит по кругу» – так поет Иван Алексеев о Боге – одиноком ребенке, брошенном всеми в пустом магазине игрушек. Я – не Бог, чего уж там. Но Бог во мне. И это та любовь, которая дает мне силы идти вперед.
Я не понимаю, как мне сейчас вернуться на несколько стадий назад и перейти от принятия, например, к гневу. Значит, мне это не надо. Если это во мне сидит, то оно еще вылезет. Я скажу этому чувству: «Привет» – и приму его. Ах-ах, вот это называется «ушла назад от принятия». Будь что будет.
Я тихо встаю с места, чтобы не разбудить маму. В зале на диване сидят папа и бабушка, которая уже не выглядит заплаканной. А на полу, скрестив ноги по-турецки, расположились Саша и Коля. Два высоких брата-акробата.
– Бабушка, папа. Вы не против, если я умыкну у вас этих двоих и мы с ними прогуляемся во дворе?
