…тем временем была назначена дата суда над Леоном Гольденбергом. Я должна была на нем присутствовать как свидетель и потерпевшая.
Я начала работать, хотя после больницы мне настойчиво рекомендовали сперва отправиться в санаторий — восстанавливать кожу. К счастью, желудок работал снова как часы, с питанием проблем не было. Я решила, что санаторий подождет, а вот освобождение Европы — нет.
То, что следствие над Гольденбергом шло долго, меня не удивляло. Ниточки потянулись в США, вскрылось то, чего мы не могли выяснить силами европейской КБР, люди повлиятельнее и посильнее Гольденберга пытались восстановить старые порядки. Наш игрок был всего лишь одной из марионеток — хотя сам-то себя он мнил свободным ковбоем и героем-одиночкой.
Глубокое ментоскопирование с очными ставками дало очень интересную картину, поэтому Гольденберга держали в заключении все время, пока шло вскрытие всей североамериканской сети ЦРУ. Я не могу рассказать об этом больше, чем дано в открытых источниках, ведь я и не занималась этим вопросом и знаю разве что от коллег, могу порекомендовать их воспоминания — например, Хуан Диего Гарсия, «Падение Севера». Скажу лишь, что ЦРУ реализовало план, разработанный в США еще до операции «Рассвет», именно на этот случай — если СТК перейдет в наступление и освободит — в их терминологии захватит — территории «свободного мира». Там заранее была создана сеть диверсионных, террористических и пропагандистских центров. Она распространялась и на Европу, но в Европе как раз Бинху принадлежала заслуга вскрытия этой сети еще до того, как она начала серьезно работать. Однако американская сетка пыталась подгрести под себя таких одиночек-ковбоев, как наш Леон, снабжая их оружием и прочим снаряжением, давая указания и поручения.
Леон не был профессиональным диверсантом или агентом, никогда не проходил спецподготовку, никакой защиты от ментоскопирования, поэтому его мозг выдал все, что в нем содержалось, без особого нажима.
Кстати, в последнее время модно в определенных кругах распространять слухи, что мол, КБР и особенно РВ в Европе часто применяла пытки к подследственным. С одной стороны, это нелепость, потому что изобретение ментоскопа еще в Большую Войну сделало подобные методы излишними. А если еще добавить целый арсенал психотропных средств — то можно сказать, излишними даже в том случае, если имеешь дело с подготовленным агентом.
Единственный вариант, когда все это могло не сработать — если информацию пытались получить от агента, подготовленного в учебных заведениях нашей КБР. Потому что нас-то как раз хорошо обучали методам защиты от ментоскопирования, наложению ложной памяти, активному забыванию. И таких людей в мире немного.
С другой стороны, слухи о каких-то «зверствах РВ» и «инквизиторских методах» все равно ходят. Что я могу сказать об этом? Ни разу с этим не сталкивалась. Тем не менее, стопроцентно ничего исключить не могу. В рядах европейской КБР контрразведка нашла около десятка агентов ЦРУ и других вражеских организаций, и это несмотря на невероятно тщательные проверки. Правда, никто из этих агентов не занимался работой с подследственными, но кто знает? Возможны также и психологические аберрации, большинство из бойцов КБР страдали различными психическими военными синдромами, а лечиться тогда было некогда. Увы, жизнь намного сложнее представляемой некоторыми схемы «чистые незапятнанные белые Рыцари Добра против исчадий Ада».
Так или иначе, в один прекрасный день я оказалась в Брюсселе, где в заново построенном здании бывшего ЕС (старое было разрушено близкой ударной волной от «чистой» бомбы) располагался Высший Суд Европейского Совета Коммун. Леон считался преступником крупного калибра, и судили его именно там.
Мы приехали туда с Реем. Бинх, к сожалению, был смертельно занят, его поддержка мне бы очень пригодилась в этот день — но увы. Рея же допустили непосредственно к Леону, как ближайшего и единственного родственника. Жене Леона, принцессе Арнхильд, не повезло оказаться в африканской Зоне Развития в момент восстания, причем она, бедняжка, занималась там благотворительностью, надзирая за разовой раздачей хлебушка истощенным детям, но увы — там не щадили никого и не разбирались, с какой целью неоколонизаторы оказались на африканской почве.
Что же касается остальных членов семьи Гольденберг, все они на тот момент где-то скрывались. Старики позже объявились и дожили свой век более или менее благополучно, а насчет остальных так ничего и не известно.
Друзья, коллеги по команде, поклонники — все покинули Леона.
Мне очень хотелось наблюдать за встречей родственников, и это было устроено. Рея об этом предупредили, и он согласился. Я наблюдала за их свиданием через одностороннее стекло.
