Бам! Выбирают имена на церемонии Жатвы, начиная с Дистрикта-1. «Силка Шарп! Панаш Баркер!» Имена трибутов выпаливают, словно из пулемета: изображение и номер в углу, от одного до сорока восьми. Дистрикту-12 уделяют чуть больше внимания, поскольку его житель победил. Друзилла в шляпе с желтыми перьями объявляет: «Сначала леди!», потом: «Луэлла Маккой!» Моя милая девочка шагает вперед. «Мейсили Доннер!» Вот и Мейсили, Мерили и Астрид вцепились друг в друга в толпе. Душераздирающая сцена прощания, заснятая Плутархом. «И первый джентльмен, которому выпало сопровождать леди, – это… Вайет Келлоу!» Кратко рассказывают о Вайете, затем Друзилла называет мое имя. Отказ Ленор Дав подыгрывать им в эту версию не включили. Недостаточно душераздирающе для Плутарха и слишком болезненно для Сноу, знакомого с этим семейством. Впрочем, ма с Сидом тоже нет. Это меня пугает. Почему не включили снятое Плутархом прощание? «Леди и джентльмены, давайте поприветствуем трибутов от Дистрикта-12 на Пятидесятых Голодных играх! – восклицает Друзилла, словно бросая вызов всему Дистрикту-12. – И пусть удача всегда будет на вашей стороне!» Меня осыпают конфетти.
Хочется кричать правду: мальчишке прострелили голову! Жителей задело пулями! Мой жребий подтасовали! Но я просто сижу и молчу, излучая безоговорочное подчинение. Сноу держит меня за горло.
Лучшего парада даже Инцитат Мираж не мог бы устроить. Вся бестолковая подготовка осталась за кадром – трибуты катятся в колесницах величественным, ровным строем. Последний кадр снят с воздуха секунд за пятнадцать до того, как взорвалась синяя шутиха и наступил хаос. Вот и все, что видела страна. Лишь те, кто смотрел парад своими глазами, знают про аварию и про то, что я обвинил Сноу в смерти Луэллы. Чего, как мы знаем, также не было, ведь на интервью присутствовали все сорок восемь трибутов.
На подправленной версии профи выглядят поумнее, новички – менее слаженными. Кроме меня, это вообще кто-нибудь замечает? Лулу низвели до девочки с живой змеей на шее, яркие моменты из интервью Мейсили и Вайета вырезали, а мне оставили одну язвительную реплику, которой я обменялся с Цезарем.
«Итак, Хеймитч, что ты думаешь про Игры, в которых участников на сто процентов больше, чем обычно?»
«Без разницы. Все равно они стопроцентно будут так же глупы, как обычно, значит, шансы примерно те же».
Публика хохочет, и я усмехаюсь в ответ, выставляя себя заносчивым, эгоистичным придурком. Ни слова о моей поддержке новичков. Никаких глупых шуток про изготовление выпивки для миротворцев. Какой же я болван!
Вот нас поднимают на арену. Начальная сцена – объяснение в любви к распорядителям, поскольку все мы наслаждаемся красотой флоры и фауны. Хотя лично я вспоминаю обманчиво сладкий, туманящий мозг запах отравленного воздуха.
Придурок, то есть я, хватает свою снарягу и уносится подальше от Рога, а мы смотрим на резню, в которой погибает восемнадцать детей, причем самым мучительным образом. Публика ахает и ликует, хотя уже видела все по телевизору. Вайет умирает самоотверженным героем, защищая растерянную Лулу, и той удается ускользнуть невредимой. Как много погибает новичков! Двое голубочков, юноши из Седьмого, весь Восьмой и Девятый, Ленни и другая девочка из Десятого, Тайл из Одиннадцатого. Вместе с Вайетом – шестнадцать трибутов. У профи – только юноша и девушка из Пятого. Всего восемнадцать.
А, вот и ты, придурок! Не торопись, куда тебе спешить? Отдышись на скале, проверь рюкзак. Не волнуйся за новичков, у них все получится. О, только взгляните на этот прелестный лесок! Удачной прогулки!
Многих из нас тошнит – отравились фруктами или водой. Карат из Первого и Арчин, юноша из Четвертого, который вышиб меня из колесницы, погибают в муках. Итого двадцать ребят, которых я увидел в небе тем вечером. Остальные профи сбились в стаю на горе с покрытой снегом вершиной.
