Ее голос, манера произносить слова, перебирать струны – девчонка явно родня нашим музыкантам из Двенадцатого! Но это не моя девушка…
Публика всхлипывает, кто-то кричит «Браво!». Толпа беснуется. Девушка кланяется и протягивает руку к тому, кто стоит в тени. Мужской силуэт. Прямой, подтянутый. Кудрявая шевелюра. Он медлит, словно решая, выходить к ней или нет. Потом делает шаг вперед, и экран гаснет.
Она упомянула Жатву. Понятно. Иначе как еще девушка-музыкант из Двенадцатого попадет в Капитолий? Неужели это она – единственный за всю историю Игр победитель из нашего дистрикта? Внезапно я понимаю: так и есть! Неудивительно, что Ленор Дав не хочет о ней говорить. История девушки ей известна, но либо это большая тайна, либо ей слишком больно обсуждать ее со мной. Вспоминаю яркие цвета, которые Ленор Дав добавляет в свой гардероб, – синий, желтый, розовый. Может, лоскутки от платья той девушки? Способ сохранить о ней память? Какой цвет был частью ее имени, как называлась она на Десятых Голодных играх? Что случилось с ней после? Вернулась ли домой? Умерла ли в кошмарной лаборатории? Что натворила, чтобы ее подвергли полному забвенью?
Кто парень, к которому она протянула руку в конце выступления? Возможно, партнер по дистрикту, погибший на арене. Судя по всему, он ей дорог. Может, он вообще из организаторов шоу. К примеру, предыдущий Фликерман. Сейчас они на сорок лет старше, если еще живы.
Сорок лет. С Темных Времен прошло не так уж и много. Если ее забыли в Дистрикте-12, то вряд ли помнят в Капитолии. Нет, погодите! Кое-кто здесь помнит наших музыкантов. Кое-кому известно, какими именами они называют детей и как любят птиц. О таком не рассказывают кому попало. Я-то думал, что информацию раздобыли капитолийские стукачи. Ну-ка, посчитаем! Пятьдесят восемь минус сорок. Восемнадцать. Во время Десятых Голодных игр президенту Сноу было восемнадцать. Девчонка с гитарой вряд ли старше. Кудрявый парень в тени, к которому она протянула руку… неужели он?
Вспоминаю библиотеку, понимающую усмешку президента…
«Спорим, я кое-что знаю про твою голубку?»
«Что именно?»
«На нее приятно взглянуть, она порхает по округе в ярких нарядах и поет, как сойка-пересмешница. Ты ее любишь. А уж как она любит тебя! Или так лишь кажется. Порой ты задаешься вопросом, почему тебя нет в ее планах на будущее».
Ах, Ленор Дав, что же я с тобой сделал? Как ты заплатишь за то, что я пережил Голодные игры?
Я выхожу из себя, швыряю стул в окно, усыпаю осколками столик с фарфоровыми котятами, колочу по решетке тяжелой лампой. Меня останавливает лишь свист пуль над головой.
Появляются двое вооруженных до зубов миротворцев, направляют на меня автоматы. За ними прячется моя команда подготовки, которая наверняка бросилась бы наутек, если бы Эффи Бряк крепко не держала их за пояса.
– Итак, – восклицает она с напускной веселостью, – кто готов для большого-пребольшого праздника?
Миротворцы защелкивают на мне наручники и выводят в центр комнаты. Команда подготовки смотрит с ужасом. Я – сплошь кожа да кости, в грязной пижаме, голые ноги кровоточат из-за порезов. За последние недели мои ногти превратились в когти, волосы – в шерсть. Я много раз убивал и не смог сохранить ничьей жизни, кроме своей. Уезжал обычным свиненком из захолустного дистрикта, а вернулся кровожадным зверем, которого они всегда во мне подозревали.
– Цветок в петличку – и я готов, – заявляю я.
Эффи так просто не смутишь. Она поднимает белую розу.
– Да пожалуйста! Почему бы не начать с душа? На церемонии награждения ты должен выглядеть наилучшим образом!
Значит, не казнь. По крайней мере, не сейчас.
Я вымыт с мылом, подстрижен, свежевыбрит, зубы почищены, ранки на ногах перевязаны. Мой уродливый шрам вызывает у команды отвращение, однако они стараются его не показывать. Меня наряжают в очередной костюм дядюшки Силия.
Трогаю пузырьки шампанского, вышитые на пиджаке.
– Где Магно Стифт?
Эффи с отвращением морщит нос.
– Опять жабы. Он все еще не вполне здоров, но планирует сегодня появиться на публике, раз уж ты победил.
– Я всем расскажу, что меня одевала ты!
– Прошу, не надо. Магно устроит сцену, а мне и так трудно, учитывая нашу семейную историю. – Эффи пристраивает огниво поверх сорочки. Я пытаюсь его спрятать, она возражает. – Он велел держать талисман снаружи, чтобы все видели.
– Магно велел? – спрашиваю я у Эффи.
– Нет. – Она подрезает стебель розы, втыкает в петличку и похлопывает. – Президент. – Эффи отходит на шаг. – Выглядишь весьма презентабельно. Помни: позитивный настрой!
Меня заковывают в кандалы и перевозят в фургоне, где ужасно одиноко без Мейсили, Вайета и Лулу.
