Вроде бы до этого момента ход событий на арене соответствовал реальности. Однако со второго дня начинаются странности. Мейсили в одиночку убивает юношу из Дистрикта-1, что похоже на правду – она сама мне об этом рассказывала. Многие трибуты все еще восстанавливаются после отравления, стая профи охотится на новичков. Тоже выглядит вполне вероятным. Зато отчет о происходящем в лесу, моя история, почти сразу начинает отклоняться от истины. Временные рамки искажаются, связи событий переиначены. К примеру, я сражаюсь с белками, хотя они появились на третий день и напали лишь на Ампера. Мы с ним еще даже не встретились, так что я вроде бы спасаю свою жизнь. Показывают Лулу, нюхающую цветы, однако меня рядом нет. Позже я просто удираю от бабочек – ни отказа отдать им тело Лулу, ни попытки спрятаться среди ив, ни ударов током в наказание. Понятия не имею, что там показывали во время Игр, но в обзорном ролике я даже не пытаюсь защитить своих союзников. День третий, белки якобы появляются вновь, нападают на Ампера, потом показывают скелет на земле. И опять меня рядом нет! На самом деле вырезали почти все – и наш пикник, и ночевку, и подрыв резервуара, и мою ярость, и вышедшую из строя арену.
Центральное место занимает извержение вулкана. Трибуты с ужасом взирают на вырывающееся из жерла пламя, задыхаются в облаке пепла, обжигаются химической лавой. Двенадцать погибают, остальные едва уносят ноги и бредут по лугу в лес.
Снова я – просыпаюсь под слоем сверкающего пепла, деловито иду на север. Сюжет с резервуаром вырезан, так что на взгляд зрителей моя единственная цель – дойти до края арены. Такое вот прикрытие. Идет дождь, последствия от взрывов не показывают. Арена совершенно исправна, как всегда. Попадаю в ловушку лабиринта, следую за серым кроликом на волю и натыкаюсь на Панаша с компанией.
Не знаю, кого показывают на экране, но тот тип убивает профи из Дистрикта-4 с особой жестокостью. Кажется, это я, но мне не верится. Я больше не называю себя придурком, потому что это слишком мягкое определение для кровожадного ублюдка, в которого я превратился. Ситуацию ничуть не улучшает жалкий лепет, которым я пытаюсь отвлечь Панаша, – это позорище показывают целиком, не упустив ни слова, пока дротик Мейсили его не прерывает.
«Вдвоем мы протянем дольше». Эх, Мейсили!.. До чего унизительно, что я сижу здесь, а тебя больше нет.
Понемногу все возвращается на круги своя. Мы с Мейсили ищем друг друга, Силка с Маритой убивают в схватке Рингину и Отем. Затем события настолько перетасованы, что я уже и не знаю, не померещилась ли мне уловка с дикобразом-переродком и убийство распорядителей Маритой и Мейсили – от этих эпизодов не осталось и следа. Непонятно, когда Марита с Силкой преследуют нас по лесу. Бак, Цикорий и Халл погибают от отравленных игл, и дикобраз вроде бы уходит сам.
Это день четвертый или пятый? Наши с Мейсили попытки прорваться через изгородь слились в одно сплошное действо при участии божьих коровок и паяльной лампы. Мы стоим на обрыве, выходящем на коварные скалы, однако генератора среди скал нет. Они подтерли момент, когда выстрел пушки возвещает о смерти Мариты, и вместе с ним эпизод, где Мейсили говорит, что сходит за картошкой; в результате складывается впечатление, что мы решили разделиться. Как ни странно, оставили про силовое поле. Наверное, чтобы потом объяснить гибель Силки.
На Мейсили нападают розовые птицы, она кричит. Впервые за всю Бойню я выгляжу не как придурок, потому что со всех ног бросаюсь ей на помощь. Нет, только не это! Неужели они покажут зрителям перевоспитание эгоистичного негодника, который научился заботиться о других? Фу!
День пятый или шестой? Кто знает. Все сливается в долгий-предолгий день.
Эпизод с доставкой молока от Сноу испарился. Я бегу через лес на крики Велли, чего не было и в помине. Похоже, я наконец вспомнил, что у меня есть союзники и надо их спасать. И тут стреляет пушка, и я натыкаюсь на Силку с головой Велли в руке.
Внезапно нам показывают золотистых белочек, объедающих Мариту до костей. Неважно, что к этому моменту она давно мертва. Но люди-то должны это знать! Мейсили с Маритой появляются в небе вместе. Неужели никто не помнит? Неужели никому нет дела? Или во время Игр зрителям показывают другое небо? Или вообще не показывают? Наверное, смерть Мариты специально оставили напоследок, чтобы нагнетать напряжение. К этому моменту распорядителям пришлось вертеться как безумным, чтобы контролировать ход событий. В любом случае публика в зале приняла их версию – по команде то хлопает, то свистит.
Возвращаемся к моей схватке с Силкой, финальному поединку. Мы бросаемся друг на друга без лишних слов. Обмениваемся ударами, наносим смертельные раны. Я бегу к изгороди.
На обрыве Силка загоняет меня в ловушку и швыряет топор. Я падаю. Крупным планом показывают предвкушение на ее лице, потом меня, бьющегося в конвульсиях. Вероятно, это произошло уже после того, как я потерял сознание.
Топор летит обратно и вонзается ей в голову. А потом… что потом?
