У многих в детстве в семье были проблемы с деньгами, или со здоровьем, или со злоупотреблением веществами, и какая бы ни царила атмосфера, она погружала нас в контекст «истории» воспринимаемого опыта. Подобно тому как разлетающиеся осколки шрапнели ранят до крови, так же и эти невидимые частицы энергии впиваются в нас и заставляют кровоточить внутри. Спустя много лет, когда жизнь давно наладилась, какая-то часть духа всё продолжает настороженно ждать удара и готовиться к худшему. Природный энтузиазм, способность получать удовольствие от жизни, действовать спонтанно – всё это пресекает и даже начисто устраняет история, через которую, как через мелкое сито, ежеминутно проходит настоящий момент. Напомню слова Юнга, который всегда говорил, что мы не в силах разобраться с «метаисториями», но мы в состоянии вырасти над ними. Над ними особенно сложно возвыситься, если мы не осознаём, как они окрашивают своими красками окружающий мир и заставляют воспринимать его таким. До тех пор, пока мы не выведем на чистую воду эти «нарративные интерпретации», мы остаёмся у них в плену. И покуда нашу жизнь, как сказал Шекспир, «пачкает клеймо порабощенья, как руку маляра, малюющего дом!»[17].
Наряду с историями, которые мы рассказываем себе, существуют и повествования, «объясняющие» нас, о которых мы даже не подозреваем. Эти истории черпают силу из полного отождествления личности с произошедшими с ней событиями. Исходя из этих посылов, мы оправдываем ложные чрезмерные обобщения и за счёт повторов и подкреплений встраиваем их в структуру своей психики. Во многих семьях дети, подобно просыпавшимся горошинам, скачут каждый в уготованное им будущее. Одной суждено оставаться ребёнком-невидимкой даже в 50 лет, другому – быть козлом отпущения, который совершает возмутительные поступки, только подтверждающие его статус. Точно так же культурная атмосфера, такая как гендерные роли и ограничения, расовые, этнические и экономические категории, – всё это отполировывает грани той призмы, через которую личность смотрит на спектр возможностей, доступных взрослому человеку. Первый ребёнок будет вынужден заново проиграть этот сценарий в своей жизни, второй будет стремиться делать «всё что угодно, кроме этого», в действительности находясь в плену у «этого». Третий будет пытаться отделаться от сценария либо изменить его с помощью отвлекающих факторов и наркоза или осозна́ет его власть над собой через работу с психотерапевтом.
Ещё Фрейд в подробностях описал, какими приёмами мы пользуемся, чтобы осознанно или неосознанно справиться с этими историями: вытеснение, проецирование на других, расщепление, то есть восприятие реальности через крайности, и другие. Наши истории воскрешаются снова и снова, проигрываясь по кругу день за днём. Оглядываясь назад, на свою жизнь, мы начинаем подозревать, что внутри нас происходит какая-то скрытая работа. Затем нам наконец становится ясно, как движение этих невидимых сгустков энергии проявляется через реально принятые решения, последствия и поведенческие паттерны.