Много лет прошло, а я до сих пор разрываюсь между желанием служить другим и желанием служить душе. Юнг часто повторял, что нам приходится вязнуть в подобных неразрешимых дилеммах до тех пор, пока их значение не проявит себя. (Ещё он говорил, что невроз – это страдание, которое пока не обнаружило своего значения.) Как я уже предупреждал выше, рано или поздно нам всем придётся снять с себя защиту, очутиться в ужасающем «между» на неопределённый срок и потом, если повезёт, выйти на другом краю тёмного леса. Наш дзенский парадокс заключается в том, что сегодняшние «достижения» и есть наши самые серьёзные препятствия. В это трудное время мы с женой приняли решение развестись и пройти через процесс расставания настолько мирно, насколько это возможно. Если бы не прекрасные дети Тэрин и Тим, наши пути давно бы уже разошлись. Последним и самым труднопреодолимым препятствием для меня стала установка, которую я глубоко усвоил на своём родном Среднем Западе: «Хороший парень никогда не сдаётся и никогда не проигрывает». Наконец, спустя несколько снов, которые тоже указывали на это направление, я почувствовал себя полностью побеждённым. Мой аналитик, который был типичным консервативным швейцарцем, сказал: «Теперь я уверен, что вам нужно развестись. И вы не должны винить себя, потому что это решение принято на более глубоком уровне, чем ваше эго». И мы развелись, хотя с женой (ныне покойной) поддерживали дружеские отношения и совместно занимались воспитанием детей до последнего дня её жизни. Я приезжал домой в скрытой надежде «спасти» наш брак, но понял, что спасать нечего – тех людей, которыми мы были, когда вступали в отношения, уже не было: они умерли много лет назад. (Несмотря на мудрые слова моего аналитика касательно чувства вины, я так и не смог простить себе эту «неудачу», хотя понимаю, что это дело на пути своей индивидуации я так и не завершил.) Последние два года обучения я жил один, но не сходил ни на одно свидание, хотя вокруг были женщины, с которыми я дружил. Я уже не надеялся – да и не хотел – завести новые близкие отношения.
Маятник истории качнулся, но не в сторону какого-то духовного просветления в стиле нью-эйдж, а прямиком в тёмные недра ада. (От этого и предостерегал Юнг в цитате выше.) Не бывает восхождения без сошествия на дно. Продаётся не так много книг, но те, что удаётся найти, не работают. Поэтому каждый раз, когда кто-то говорит: «Я решил учиться на юнгианского аналитика», я вздрагиваю. Я никогда не говорю этого вслух, но всё время думаю: «Вы хотите спуститься в ад и, возможно, никогда оттуда не вернуться? Вы хотите на многие годы подвергнуть себя анализу, критическому тщательному исследованию, готовы писать курсовые, сдавать экзамены без гарантии на то, что вас не отсеют на последнем этапе?» Но я родом со Среднего Запада, поэтому всегда стараюсь быть вежливым. И мне не удалось разобраться с этим комплексом даже в Цюрихе.
Я долго не решался включать этот раздел в эссе, где с небывалой прежде искренностью раскрываю читателям подробности моей жизни, потому как он не слишком согласуется с тем тоном, который я стремился придать нашей беседе. Но погодите, это ещё не конец истории. Когда срок моего пребывания в Цюрихе подходил к концу и оставалось всего три недели, один пациент-американец спросил меня, не знаком ли я с американкой, которая работает в библиотеке Института Юнга. Я ответил, что понятия не имел, что здесь работает американка. Вероятно, я здоровался с ней по-немецки и принимал её за швейцарку из-за внешности и манеры одеваться, но решил для себя, что в следующий раз, когда окажусь в библиотеке, скажу этой таинственной незнакомке «привет» по-английски. В конце концов, хоть будет с кем поговорить на родном языке… Вот так, почти перед самым отъездом из Швейцарии я познакомился с Джилл. Она рассказала, что переехала в Швейцарию из-за мужа, а теперь, после развода, с двумя детьми на руках, она кое-как перебивается только своими силами. Улетая в Америку, я сказал, что вернусь к ней, но она с сомнением отнеслась к моим словам. Я действительно прилетел обратно, только ради неё, а через два года после нашей первой встречи мы поженились.