Мы помним о бесценном даре Юнга, который распознал «комплекс», приглашающий собрать воедино невидимое множество личностей, которые каждый из нас носит в себе. Внутри нас живёт, если так можно сказать, больше людей, чем мы когда-либо встречали во внешнем мире. Тем, кто читал о комплексах в других моих книгах, я рекомендую пропустить эту главу, только если вы не хотите освежить информацию, потому что сталкивались с ними в последнее время или угодили в комплекс из-за чтения этой книги.
Наши предки верили в призраков, пришельцев с того света, одержимость демонами и другие потусторонние вмешательства. Поскольку эти переживания были далеки от сознания и часто противоречили явным намерениям эго, имело смысл рассматривать их как пришествие из оккультных или тёмных сфер. «Я не хотел такого исхода, – говорит разум, – и значит, мне помешало незримое чужое присутствие». Я начал книгу «Призраки вокруг нас: В поисках избавления» со следующего предложения: «Все мы живём в домах с привидениями…» Я выбрал эту метафору, чтобы отразить регулярно подтверждающийся факт: прошлое никогда полностью не уходит в прошлое. В каждом из нас постоянно действуют заряженные кластеры пережитого опыта. Иногда проявление этой энергии приносит пользу, а иногда и губит. Не проходит ни одной аналитической сессии, в течение которой я бы не размышлял об идее комплексов, а именно о том, какое интрапсихическое энергетическое поле формируется и перемещается в пространстве между клиентом и аналитиком. Если я не думаю об этом, то, возможно, потому, что невольно попал под влияние одного из них.
Когда в начале прошлого века Юнг окончил медицинскую школу в Базеле, он устроился на работу в ведущее психиатрическое учреждение Швейцарии – больницу Бургхольцли в Цюрихе. Под руководством директора Эйгена Блейлера, пионера современной психиатрии, нозологии, диагностики и автора термина «шизофрения», Юнгу было поручено провести исследование в рамках так называемого Лингвистического ассоциативного эксперимента, который завершился в Германии при участии Вильгельма Вундта и других учёных. В этом «эксперименте» испытуемому предлагался ряд самых обычных слов с целью отслеживать его реакцию. (Это мероприятие называется «экспериментом», потому что носит открытый характер. Не существует «правильных» реакций. Есть только реакции отдельных людей в любой конкретной ситуации.) Из наблюдений за так называемыми нормальными субъектами Юнг выявил более десятка «нарушений сознания», то есть движений тела, пауз, забывчивости и так далее, которые указывали на то, что у человека что-то внутри сработало и вызвало помехи в его сознательном течении мыслей.
Совершенно отдельно от этой работы Юнг написал диссертацию, в основу которой вошло его исследование медиума, молодой женщины, которая впадала в сомнамбулическое состояние и становилась проводником «голосов». По мнению наблюдателей, ей удавалось с точностью передавать звук голоса, интонации и характерные особенности умерших. Ему стало интересно, была ли она мошенницей, скрывавшей родственную связь с кем-то из знакомых, которому он доверял, или же была психопаткой, но эти предположения не подтвердились. Какой же вывод остаётся сделать человеку, скептически настроенному к способности живого индивида вызывать в этот мир умершего? Он рассудил, что её эго было очень неустойчивым, текучим, проницаемым и что она могла подавлять сознательную волю, погружаться в состояние транса, и в этот момент разрозненные части её психики получали возможность свободно выражать себя через неё. То «я», которое мы «знаем», уверенные в том, что это и есть мы, – это, попросту говоря, флуктуации эго, способность размышлять о самом себе. Но эго не знает, сколько фрагментированных «я» также могут быть участниками психодрамы. Ограниченное воображение эго, похоже, не способно представить себе огромное скопище «других», которые также присутствуют в нас, автономных энергетических средоточий, которые невидимо перемещаются по телу, проникают в сны и играют свою роль в нашей истории. (Юнг, например, отмечал, что в сновидениях мы являемся наблюдателями, сценой, зрителями и всеми действующими лицами, даже если некоторые из них нам не нравятся.)
В последнем десятилетии XIX века берлинский психиатр Теодор Циген, также проводивший ассоциативный эксперимент, ввёл в обиход термин «комплекс» (по-немецки – Komplex). Само по себе это нейтральное слово, но под ним скрывается кластер энергии, который может быть активирован либо внешними раздражителями, либо внутренними побуждениями нашей психики и который влечёт за собой изменения в теле, перестройку сознания, а также часто сопутствующее поведение. Юнг осознал богатство этой концепции и совершил революцию в современной психологии.