Думаю, многие из нас использовали этот термин, возможно, не понимая, что он означает. Я считаю, что акцент на комплексах является, пожалуй, самым полезным вкладом Юнга в практику психотерапии. Мы спрашиваем себя, каким комплексам подвержен человек, и с этого начинаем проводить вскрытие его истории. Итак, что же на самом деле представляет собой комплекс, как его описывал Юнг?
В третьей главе мы говорили о том, что Юнг настаивал на центральной роли комплекса – на создании предварительного «повествования» о прошлом, через которое мы воспринимаем каждый новый момент. Фрейд аналогичным образом говорил об этих нарушениях сознания в своей книге 1904 года «Психопатология обыденной жизни». В этой работе он утверждал, что нам не обязательно посещать психиатрическую лечебницу, чтобы увидеть повторяющиеся вспышки бессознательного, так как мы можем пронаблюдать их во снах, забывчивости, оговорках, избегании болезненных тем и так далее. Позже он даже отдал должное Юнгу за то, что тот придал центральное значение комплексу как определяющему фактору поведения, и какое-то время цюрихская аналитическая школа называлась «Комплексной психологией».
Я попрошу вас представить перед собой циферблат. В полдень вы сталкиваетесь с раздражителем. В три часа дня психика занята поиском информации, прочёсывая обширные архивы истории, и спрашивает: «Что это значит?», «Что мы знаем об этом?», «Это друг или враг?» В шесть часов бессознательное хранилище истории, вечная внутренняя сокровищница, выбирает какую-нибудь папку, содержащую всю доступную информацию по данному кластеру. В девять часов тело готово к действию, на мгновение перед глазами появляется призма прошлого, и мы смотрим на настоящий момент сквозь неё. Следом подключается поведение, основанное на стратегии, изложенной в папке, которая отыскалась в архиве. Эта пыльная папка часто оказывается полезной: «Осторожно», «Пригнись, мяч летит тебе в голову», «Готовься к бою» и так далее. Но нередко эта же самая папка всё портит по той простой причине, что накладывает на настоящее – ситуацию уникальную, не бывавшую ранее в нашей истории, – светофильтр, интерпретацию и поведенческую реакцию, связанные с прошлым. Можно представить, как вихри энергии следуют за нами по пятам, подобно водоворотам созвездий на картине Ван Гога «Звёздная ночь», и опускаются на настоящее, добавляя ещё один похожий на предыдущий слой к шаблонному поведению. Эти паттерны закрепляются потому, что они генерируются по заранее утверждённому сценарию, который мы получаем из направленной снизу пыльной папки. И так как внутри нас живёт несколько персонажей, у нас подготовлено для них много сценариев.
Юнг называл эти аффективные энергии «расщеплёнными личностями». Однажды у меня была клиентка, которая, осознав богатство этого способа отображения бессознательного, принесла на следующую встречу целый каталог внутренних персонажей: «любимчик учителя», «уклончивый политик», «обольстительная наивность» и так далее. Я понял, что её прогноз благоприятен, потому что она научилась пользоваться этим даром, чтобы осознанно персонифицировать внутренние энергетические системы. Те, кто не умеет обращаться, вынуждены неосознанно проживать эти персонификации из прошлого. Ещё была клиентка, которая любила начинать сессию с предложения: «Давайте я расскажу, чем занимались дети на этой неделе». Мне нравилась её способность облекать внутренние события в истории, поскольку она поняла, что большинство настырных, непрошеных гостей, вторгающихся в её сознание, появились в раннем детстве. Понимание через нарратив оживляет работу по самопознанию и даёт сознанию более твёрдую почву для проведения различий и вступления в диалог с этими персонажами. Только когда мы сможем дать им имена или определить их присутствие, у нас появится шанс жить осознанно. Но чаще всего бо́льшую часть времени мы подчиняемся этим пришельцам из прошлого и служим их архаичным программам, знаем мы об этом или нет.
Можно также охарактеризовать комплекс как «эмоционально заряженный рефлекс», поскольку к конкретному моменту всегда привязаны кванты чувств. Учитывая, что их появление носит практически рефлекторный характер, мы спрашиваем себя: «Как мы можем предотвратить их вторжение?» Мы не можем, потому что носим свою историю с собой и тащимся сквозь отмеренное нам время, навьючив прошлое на спину, как галапагосские черепахи. «Как же я могу понять, что у меня комплекс?» Ну, с этим разобраться проще. Поскольку в теле всегда присутствует эпифеноменальный опыт, мы можем начать распознавать определённые соматические изменения. В разгар зимы мы обливаемся потом; конечности коченеют; желудок скручивает тошнота; к горлу подкатывается комок и так далее. У каждого есть знакомые места, где проявляется эта энергия комплекса. Мы распознаём их, локализуем, уделяем больше внимания, чтобы дать себе возможность поскорее понять, что мы вошли в это изменённое состояние, и начать выпутываться из него.