В-четвертых, наши энергетические системы подтверждают или опровергают то, во что вкладывается эго. Суровые требования реальности заставляют всех нас разбираться с тем, что преподносит жизнь – не с тем, чего нам хочется, а с тем, что происходит. Но если мы сознательно продолжим вкладывать энергию в направления, идущие наперекор потребностям нашей души, то вскоре испытаем упадок сил и депрессию, как это случилось со мной в середине жизненного пути. Если мы будем упорствовать, депрессия, автономный отказ души от поддержки, будет только усиливаться. И снова эго поступает предложение отказаться от своей системы управления и сменить приоритеты. Мы редко радуемся подобным предложениям, поскольку в очередной раз убеждаемся, что сознание со всей его пользой и ответственностью на самом деле не занимает главенствующего положения.
И в-пятых, самый трудноуловимый и самый важный вопрос – это обретение смысла. Мы можем выдержать много трудностей, страданий, потерь, если нас ведёт чувство цели. Мы можем потерять всё и по-прежнему чувствовать мощную поддержку души в самые тёмные минуты, если будем знать, что наши действия имеют для нас смысл. В самые мрачные часы моего пребывания в Цюрихе – когда я был без гроша в кармане, сломленный и одинокий, – множество голосов в голове твердили мне всё бросить, но я знал, что делаю единственное, что поможет мне выбраться на другую сторону. Когда умер мой сын Тимоти, я присоединился к идущим в тех рядах, в которые никто бы не хотел вступать. Но я знал, что смогу почтить его память, пронеся его с собой через всю жизнь и служа ценностям, которые мы разделяли. Как лаконично высказался Юнг, самые крохотные вещи, наделённые смыслом, всегда значительнее огромных бессмыслиц. Как бы мне хотелось, чтобы наша одурманенная культура, стремящаяся к власти, статусу и броским вещам, помнила об этом. Но люди об этом позабыли, и поэтому те, у кого всё это есть, так отчаянно несчастливы и пусты.
У Боба Дилана есть песня с такими словами: «Ты должен служить кому-то». Я бы лишь слегка изменил эту строчку: ты должен служить чему-то, но тебе придётся решить, будет ли это нечто большим или маленьким и заслуживает ли оно того, чтобы ты посвятил ему всю жизнь. Как сказал Мартин Лютер Кинг, когда ты понимаешь, за что готов умереть, тогда ты начинаешь по-настоящему жить. Если мы не будем служить чему-то большему, чем наша история или страхи, то так и не войдём во вторую половину жизни. В первой половине на законных основаниях приходится удовлетворять потребности семейной жизни, учёбы, работы и отношений, и всё это имеет решающее значение для укрепления нашего эго и обозначения своего присутствия в мире. В последующие годы, когда мы задаёмся серьёзным вопросом, акцент смещается на принцип «что хочет войти в мир через меня?». Многие грани моей личности могли бы уже давно уйти на пенсию, но я по-прежнему ощущаю огромную потребность писать, преподавать и участвовать в аналитической работе, пока в песочных часах остаётся всё меньше песчинок. Страсть, напор, призвание никуда не делись, и взамен за служение им меня наполняет всеобъемлющее чувство цели и смиренная благодарность за счастье познать и служить тому, для чего я был рождён.
Глубинная психотерапия поднимает гораздо больше вопросов, чем даёт ответов. И это зарождение мудрости. Иногда понимание того, какой вопрос следует задать, и осознание того, чего ты не знаешь, является необходимым условием для перехода на следующий этап развития. Иногда этим вопросам выделено особое место во внешней жизни. Как мне улучшить эти отношения или двигаться дальше? Как мне восстановить свой личный авторитет? Как мне справляться с неудачами и потерями? Как мне расти духом, когда физические возможности ослабевают? Как мне понять, какую задачу ставит передо мной душа на этом отрезке пути? Недавно передо мной встал вопрос: как мне сохранить чувство самостоятельности и свободу, когда приходится подчиняться схемам лечения препаратами с серьёзными побочными эффектами? Как мне сохранить чувство самостоятельности при ограничивающихся возможностях? Эти и другие вопросы встают перед каждым, кому посчастливилось прожить достаточно долго. Мы с женой считаем себя очень самостоятельными, независимыми личностями и до сих пор содрогаемся при мысли о том, с чем придётся столкнуться, когда один из нас умрёт. Ролло Мэй любил повторять, что многие люди так боятся быть сами по себе, что вообще никогда не находят себя. Рано или поздно, в окружении людей или нет, мы все остаёмся в одиночестве.