Не дождавшись ответа, некромант вложил меч в ножны и уселся на уцелевшую табуретку. Дальнейший разговор показался Элли бессмысленным: Корвин коротко спрашивал напуганных сельчан об их жизни, о стране и порядках. Часть ответов была принята некромантом благосклонно, другая — вызывала недоумение и раздражение. Элли же, услышав самый главный отрицательный ответ, утратила всякий интерес к допросу. Изредка поглядывая в сторону пленников, она неспешно обошла комнату, особое внимание уделив выцветшим грязным полотнищам на стенах и россыпи безделушек на полке рядом с очагом. Последние привлекли Элли лишь своим изумрудным блеском, и очень быстро девушка отвернулась; длинные куски материи с потемневшей на них вереницей символов напомнили Элли что-то знакомое. Смутное, расплывчатое, недосягаемое, но в тоже время нестерпимо яркое воспоминание. Искусно выписанные чернильные линии вертикальными столбцами спускались к самому низу, где, переплетаясь и смешиваясь, образовывали черную водную гладь. Элли опустилась на колени, пытаясь уловить движения художника, разгадать идею, которая крылась за огромным чернильным пятном с серыми бликами…
— Корвин, — спустя несколько минут громко позвала она. Нехотя некромант обернулся, всем своим видом показывая, что он не желает отвлекаться. — Спроси этих людей, что именно здесь написано?
— Баллада о каком-то легендарном императоре, — выслушав сбивчивое бормотания мужчины, откликнулся некромант.
— Скажи им, чтобы они перевели ее, — упорствовала Элли, внимательно осматривая полотно.
— А потом я буду это переводить тебе в стихах? — взвился некромант. — Думаешь, так легко заставить их вообще разговаривать?
— Я не вижу сопротивления с их стороны, — сощурившись, бросила девушка.
— Попробуй сама, — Корвин демонстративно сложил руки на груди, но Элли не пожелала продолжать словесную перепалку. Девушка остановилась над перепуганными крестьянами и заговорила.
— О чем говорится в этой балладе? — она совершенно не рассчитывала на то, что ее поймут, но Корвин тут же перевел ее слова.
— О вечном Императоре, — некромант устало подпер кулаком щеку, морщась всякий раз, как только оба болло начинали перебивать друг друга. — О мудром правителе, который вел государство на путь истины с незапамятных времен.
— Имя, — девушка и сама не знала, что именно хочет услышать.
— Конкретно в этой истории — Фей-ха, — пожал плечами Корвин.
— Пусть он рассказывает все, что знает об этом Императоре! — глаза Элли лихорадочно заблестели. Да, она цепляется за какой-то отдаленный призрак, проблеск бесформенной догадки или что-то еще — но это было лучше, чем в очередной раз вернуться на Дорогу ни с чем.
— Зачем? Тебе захотелось изучить историю?
— Там символ. Он похож… немного похож на те, которые мы видели раньше, — Элли почувствовала нарастающую волну раздражения.
— Символы Странников? — нахмурился Корвин, приглядываясь к полотнищу. — Я не хочу тебя разочаровывать, но тебе всего лишь показалось. Если ты внимательно…
— Спроси их! — Девушка сжала кулаки, с неприязнью поглядывая на мужчину. Как бы сильно не изменились их жизни, слова Элли, ее просьбы и решения все равно оставались для Корвина второстепенными. Формально, в их импровизированном отряде не было главных, но девушка знала — Корвин считает себя именно им.
— Не собираюсь тратить свое время, — холодно ответил некромант.
— Вот и славно, справлюсь сама, — на секунду Элли закрыла глаза, собираясь с мыслями, а потом заговорила. Но все ее попытки были тщетными — местные жители не понимали девушку, испугано плакали и несли непонятную Элли тарабарщину. Некромант занимался прокушенной рукой, лишь изредка позволяя себе ехидные замечания, которые все больше распаляли девушку. Сама Элли не могла объяснить, почему так важно выяснить… хотя нет, прекрасно понимала, но не хотела признаваться ни себе, ни кому-нибудь еще.
Они столько раз ошибались, оступались, падали, поворачивали там, где нужно было идти дальше, что больше девушка не могла этого себе позволить. Человек-в-сером — единственный шанс сойти с проклятого пути; неуловимый странник, который еще не знает, что двое скитальцев открыли на него охоту, готовые преследовать добычу сквозь миры.
Уже ставшая привычной волна ярости захлестнула ее. Корвин, этот самовлюбленный идиот, пробыл вне своего мира значительно меньше, чем она; и, судя по всему, его совершенно не тянет домой. Ну а Элли не собирается бродить в междумирье еще вечность или две.
— У меня нет другого выбора, — сквозь зубы прошипела девушка, обращаясь скорее к некроманту, чем к напуганным сельчанам. Корвин чуть нахмурился, но продолжал молчать.
