Правая ладонь Элли мелко дрожала, покрывшись испариной; холод тронул кожу, и девушка стиснула зубы крепче. В отличие от некроманта, она выбрала этот путь не по своей воле. Строго говоря, ее никто не спрашивал и никто ничему ее не учил. Но с того самого момента, когда она узнала… узнала, что за ней незримой свитой следуют духи, которые могут выполнять ее приказы, Элли лишь с трудом боролась с терзающим ее искушением. Искушением, которое все более распаляло могущество ее спутника.
Она делала это прежде лишь однажды. Тот человек пытался задушить ее, повалив в дорожную канаву в одном из захолустных мирков Перекрестья. Корвина не оказалось рядом, и Элли оставалось рассчитывать только на себя. Она чувствовала: еще совсем чуть-чуть и она потеряет сознание, провалившись в черную мглу, раз и навсегда проиграв эту гонку с серым странником. Тогда ее руки против воли метнулись от сдавливающих горло запястий ко лбу убийцы, и Элли сделала то, что на ее глазах десятки раз проделывал некромант.
Боль была такой, будто не она пытает незнакомца, а ее саму истязают кошмарными видениями. Незадачливый убийца кричал, Элли, стиснув зубы, прижимала руку к его голове, моля, чтобы все это быстрее закончилось. Боль и видения исчезли так же внезапно, как и появились. Отбросив в сторону агонизирующее тело, она с трудом поднялась на ноги и ее тут же мучительно вывернуло наизнанку. Позже ей удалось узнать от некроманта, что подобное — более, чем нормальное явление. Как еще наслать на человека кошмар, если сам не знаешь, что при этом чувствуешь?
Впрочем, Корвин остался ею недоволен. Нет, он не читал морализаторских речей, он не ругал ее, упрекая в излишней агрессии. Нет, смерив ее долгим, внимательным взглядом, отмечая бледность и лихорадочный блеск в глазах, он предупредил, что если Элли будет злоупотреблять подобным, то она… нет, вовсе не превратится в некроманта. Что и как будет происходить с девушкой, Корвин не имел понятия, но предупредил, что закончится это тем, что Элли умрет, как погибали сотни неопытных колдунов. С тех пор Элли с осторожностью относилась к тому факту, что в распоряжении имеются духи. Впрочем, это не мешало, пока никто не видит, тренироваться управлять ими.
Все же, несмотря на опасность, она кое-чему научилась. Девушка сделала шаг вперед, поднимая ладонь и переводя взгляд с одного испуганного лица на другое. Ей было невыносимо отвратно это делать, но она не видела другого способа узнать… узнать что? А если ей и вправду показалось? В конце концов, она никогда не приглядывалась к символам странников, хотя и видела их почти каждый день — на Дороге и в других мирах. Но что-то… что-то в глубине ее сердца подсказывало, что человек-в-сером не просто проходил здесь. Не сейчас, но давно. Навряд ли он задержался надолго в этом мирке, но любая информация могла помочь ей выйти на его след и вернуться домой. Последнее стало заветной целью Элли, наваждением, которым она жила каждым днем. Ее одержимостью, которую она скрывала от своего спутника.
Свечи на секунду мигнули; еще шаг и, закрыв глаза, Элли прикоснулась к шершавой коже женщины-болло.
— Хватит, — негромко бросил некромант. Все это время Корвин внимательно наблюдал за девушкой.
— Это не может быть совпадением, — бросила она. — Приглядись же внимательно!
— Ты этого не сделаешь, — Корвин чуть склонив голову набок.
— Еще как сделаю, — упрямилась девушка. Некромант фыркнул.
Элли вновь закрыла глаза, ощущая могильных холод между лопаток; она видела, как, повинуясь ее мысленному приказу, дух медленно приблизился к скулящей женщине, завис над ней, словно раздумывая; на самом же деле воля Элли еще не была настолько сильной и оставляла духам возможность сопротивляться ее указаниям. И девушка знала — стоит потерять бдительность и мертвецы разорвут ее душу.
— Солдаты наместника скоро будут в городе! — истошный крик с самого порога заставил всех присутствующих вздрогнуть и взглянуть на дверь. В комнату вбежала маленькая девочка. Два хвостика жестких черных волос, таких же, как и у взрослой женщины-болло, растрепались, одежда была вся в грязи и зеленоватых разводах от травы. На ноге — только один ботинок. Девочка на секунду застыла, а затем с пронзительным криком, выхватив из-за пояса игрушечный деревянный нож, бросилась на Элли. Произошедшее дальше сама девушка затруднялась описать: поднялась вакханалия голосов (то ли верещали пленники, то ли голоса раздавались у нее в голове), началась какая-то возня… Элли почувствовала, что устала. Смертельно устала.
Девочка, размахивая игрушкой, врезалась в Элли, принявшись молотить кулачками по ее ноге. Плохо понимая, что происходит, девушка попыталась отодвинуть девчонку, но вместо этого рука сама собой легла на ее лоб. С плохо скрываемым ужасом, девушка увидела, как дух с превеликой радостью метнулся в сторону… и рассыпался мириадами светящихся частиц.
— Довольно, — прошипел Корвин, с силой сжимая ее запястье, — хватит этого представления.
