— Нам тоже нужно уходить, — пробормотала девушка, наблюдая, как маленькая девочка безропотно одевает на плечи рюкзак едва ли не в два раза больше ее самой. Болло больше не замечали путников: они вышли за ограду (тщательно закрыв калитку) и быстро поспешили вниз по реке, под сень леса, из которого раньше вышли Элли и Корвин.
— Уйдем на рассвете, — Корвин нагнулся и сорвал длинный стебелек травы, — а сейчас я предлагаю просто убраться. Поселение в полмили отсюда, но сборщики не будут задерживаться долго. Не знаю как ты, а я не готов к такой встрече, — некромант продемонстрировал плохо забинтованную руку, — если они накинутся все разом — растаскают по кусочкам.
Элли слабо улыбнулась и перелезла через ограду, направляясь в сторону леса. Корвин некоторое время стоял, не двигаясь и внимательно следя за чуть сгорбленной фигуркой; единственный голубой глаз угрюмо поблескивал на его застывшем лице. Элли успела уйти достаточно далеко, прежде чем некромант, что-то для себя решив, догнал ее у самой опушки.
— Элли, — он тяжело опустил руку на ее плечо, заставляя девушку остановиться, — пора бы нам поговорить.
— О чем? — просто ответила та, поглядывая на реку.
— Об изменениях.
— Каких?
— Хватит, — Корвин не сильно сжал ее плечо, — ты прекрасно знаешь, о чем я…
— Но тогда ты знаешь, что я не хочу об этом говорить.
— Надо, — Корвин разозлился, — я предупреждал тебя, чем все это может закончиться…
— Наплевать, — упрямилась девушка, — какая разница, как именно я сдохну? На Дороге или в каком мирке, растерзанная своими собственными слугами?
— Они не твои слуги, я повторял тебе это уже несколько десятков раз. Есть разница между тем, чтобы поработить душу и получить ее «в долг».
— По-моему никакой разницы нет, — отрезала девушка. — Значит, факт того, что я все равно сдохну, ты отрицать не будешь?
Победно сбросив руку со своего плеча, девушка пошла вперед; Корвин злобно выругался и побрел следом. В словах Элли был смысл, и он не мог просто сказать, что «все будет хорошо» — некромант в это не верил. Умереть либо скитаться вечность — не слишком богатый выбор. Но, тем не менее, Корвин предпочел бы провести остаток своей бесконечной жизни с прежней Элли, которая не пытается равняться на безжалостного убийцу. С прежней, доброй, в меру наивной и заботливой девчушкой… Как, почему, когда именно она исчезла?
Дорога пожирала их изнутри.
Они многое повидали: Элли никогда не говорила, но Корвин знал, что неизгладимое впечатление на девушку произвел мир, где…
…— Во имя всеобщего блага! — толстый проповедник захлопнул книгу и вскинул руки к небу. Толпа в религиозном экстазе вторила ему; пленники на помосте с ужасающей хладнокровностью следили за морем человеческих тел, которые окружали их, требуя казни. Палач освобождал раба, толкал его к огромному каменному кольцу-желобу, позволяя пройти эти три шага с высоко поднятой головой. И они шли лишь для того, чтобы, стоя в огненном круге, умереть не рабами; один из них бросился в сторону, в слепой надежде прорвать плотное кольцо людей. Его повалили на землю, и он страшно кричал, когда его принялись раздирать заживо. Каждый хотел отхватить себе кусочек — старики, маленькие дети, женщины…
— Не смотри, — Корвин до боли сжал ее ладонь, сам лишь с трудом сдерживая волну отвращения и… страха? Что будет, если их раскроют? Если хотя бы один из этих психов на секунду отведет взгляд от проповедника? Они погибнут раньше, чем успеют понять, что произошло. Переведя взгляд на помост, Корвин почувствовал, как внутри все обрывается — возле палача стоял мальчишка лет восьми. И он сделал именно то, чего так боялся некромант — он побежал. Одним духам известно, как ему удалось миновать столько людей, но выскочил прямо на них. Секундная заминка — некромант чуть отодвинулся от нерасторопного соседа, легким движением указывая ребенку на спасительный лаз. Мальчишка уже было бросился туда, но на его голову опустилась тяжелая клюка и ребенок растянулся прямо под ногами у путников. Последний затравленный, полный мольбы взгляд, и тело скрылось под лавиной беснующейся толпы. Корвина и девушку оттеснили чуть назад, благополучно не замечая. Лишь старуха, держащая в руках ту самую тяжелую клюку, повернулась к ним, держа в ладонях пригоршню ошметков; выбрала один кровавый кусок и протянула девушке.
Элли слабо дернулась, но не издала ни звука: смертельно бледное лицо, наполовину скрытое капюшоном, не выражало ровным счетом ничего. Медленно она приняла «подарок» и, вторя примеру старухи (да и всех людей вокруг), положив его в рот, с усилием проглотив…
Ее рвало день, и еще пять она не могла заставить себя съесть даже крошку хлеба; еще неделю она не могла сомкнуть покрасневших от слез глаз и не могла говорить из-за нескончаемой истерики. Тогда Корвин зарекся держаться больших городов. Впрочем, это было не самое худшее, что ему доводилось видеть. Например, когда…
— Да что с тобой? — Элли раздраженно похлопала некроманта по щеке. — Уже пять минут прошу — принеси дров.
