Элли рванулась вперед, и оболочка кокона треснула; шатаясь, Элли выбралась наружу и рухнула на холодный мокрый камень. Тьма вокруг была не полной — свет излучал мох на стенах, и девушка видела множество коконов. На оболочках большинства зияли небольшие пробоины. Превозмогая тошноту и головокружение, девушка заглянула в один из них и с трудом успела отшатнуться, не в силах сдерживать мучительный спазм. Отдышавшись, она огляделась: в пещере были десятки, а может быть и сотни вытянутых, покрытых хитиновой коркой и вязкой жидкостью сооружений. И в каждом коконе, заполненном зловонной жижей, лежали останки.
Свернувшись на холодном полу, прижав колени к подбородку, все еще ощущая слизь на своем теле, Элли плакала.
***
Корвин медленно пятился, не сводя взгляда с поворота. Неведомые твари поодиночке уничтожили весь его «отряд» и некромант не желал повторить судьбу незадачливых циркачей. Последних ему даже было жаль.
Их перебили по одному. Обитатели пещеры, скрывающиеся в многочисленных разломах, трещинах и переходах, бесшумно утягивали болло во мрак; несчастным едва удавалось издать предсмертный хрип. Одну тварь Корвин успел разглядеть: небольшая, с сильными лапами, множеством щупалец и клыкастой пастью. Свое присутствие они выдавали едва уловимым шипящим звуком, который некромант смог услышать, только когда остался один.
Одного хищника мужчина смог достать, но приписывал это не своему мастерству, а случайности — горящий факел случайно угодил в раскрытую пасть животного и то, громко визжа, затерялось в темных подземных туннелях.
Странное шипение сошло на нет, но Корвин все еще держал в руке меч. Удар пришелся со спины: из темноты лаза нечто вцепилось ему в предплечье, прорывая ткань и вонзая зубы в плоть. Некромант заорал, наотмашь, рубанув через плечо, и поскорее отскочил прочь. Светлячок вспыхнул сильнее, рассеивая мглу грота.
Из темного провала выбирались мертвецы; в истлевших одеждах, со сползшей с костей плотью, с темными провалами глазниц, в которых копошились черви и мокрицы. Корвин, никогда не боявшийся мертвецов, отступил назад, пытаясь оценить врага. Их было около дюжины. Медлительные реликты, которым было уже несколько лет. Он чувствовал, что колдовство, поддерживающее в них жизнь ослабло, но никуда не делось.
Прокушенная рука отозвалась острой болью, игнорировать которую Корвин не мог. Волна, порожденная некромантом, разорвала в клочья одного нападавшего, второго мужчина уничтожил, разрушив заклинание, еще троих принял на себя меч.
Корвин даже усмехнулся — на деле мертвецы оказались безобидны. Почти безобидны. Укушенная правая рука онемела, и меч с громким звоном упал на каменный пол. От неожиданности Корвин слишком близко подпустил омерзительное создание, и то в мгновение ока попыталось сомкнуть скользкие от зловонной слизи пальцы на его шее. Удар кулака не просто свалил чудовище: голова трупа лопнула, выпуская наружу стаю жирных червей и пачкая некроманта гнилью. На двоих Корвин напустил духов; это далось ему с небывалым трудом — странное онемение стремительно переходило в жар, не давая возможности сконцентрироваться. Последний мертвец отстал от своих братьев шагов на десять — у этого отвратительного создания не было руки, и оно таращилось на некроманта мутными, поддернутыми серой пеленой белками глаз.
Корвин пошатнулся и припал на одно колено, зажимая ноющую рану. Перед глазами, словно разноцветные фейерверки, проносились радужные точки, а к горлу подкатил мучительный спазм, заставивший некроманта закашляться и отплевываться. Мертвец почти добрался до него, издавая хриплые звуки тем, что осталось от его гортани и нижней половины лица. Корвин отшатнулся, отпрыгнул на несколько шагов (кровавая пелена спала, уступив место сгущающейся мгле), с трудом подобрал меч с пола. Холодное лезвие (легкий одноручный меч показался некроманту неподъемным) очертило плавную дугу и врезалось в истлевшую плоть создания. Мертвец пошатнулся: туловище, прорубленное лишь до половины, осело на землю. Меч крепко засел в на удивление прочной плоти, и Корвин, вновь ощущая тошноту, поспешил разжать руку и пинком оттолкнуть от себя существо. Оживший труп, несмотря ни на что, продолжал хрипеть и смотреть на Корвина, пытаясь ползти, подтягиваясь единственной рукой. В другое время некромант заинтересовался бы столь сильной душой, но сейчас… сейчас он развернулся и поспешил прочь, убаюкивая искалеченную руку.
Жар усилился. От вони, исходящей от раны, кружилась голова и перехватывало дух. Прислонившись к холодному, скользкому валуну, Корвин закатал рукав рубашки; свет маленькой искорки, парящей над его головой, слабо мигнул, когда некромант с тихим стоном откинулся назад. Оживший мертвец замахнулся на добрый кусок плоти, но в конечном итоге оставил в предплечье некроманта только десяток полусгнивших пеньков, в которых лишь при должном воображении можно было опознать зубы. Рана, размером с ладонь, потемнела и покрылась желтоватой слизью.
