— У вас была развитая цивилизация, родственная нам. Это очевидно с тех пор, как я увидела оберег Аой… Нет, даже раньше. Когда мальчик на лодке пожал плечами. У вас этого жеста нет, ведь так? А для него это было естественным движением. Поселение очень старое, цепочка семьи не прерывалась и почему-то движение сохранилось, даже когда отмерло везде.
Акайо смотрел на нее внимательно, внутри него танцевали свитки, разворачиваясь, смешиваясь, складываясь в теории. Слишком странные теории.
Таари, помолчав, перешла на эндаалорский:
— На кайнском мне не хватит словаря. Самая простая теория заключается в том, что вы, как и мы, выжившие потомки своей цивилизации. Это объясняет высокий радиационный фон и в целом состояние большей части планеты, но не объясняет, почему вы биологически идентичны нам. Жаль, НИИ МЭ этим фактически не занимается.
— А не самая простая теория? — подтолкнула ее Тэкэра. Таари отмахнулась, требуя не торопиться, продолжила еще осторожней:
— Мы знаем, что на Праземле до всепланетной империи, даже до эпохи войн, у разных стран были программы космической экспансии. Добровольцев отправляли в вечном сне к перспективным звездам, если корабль обнаруживал, что планета пригодна для жизни, он будил людей, если нет — летел дальше, пока не кончался запас прочности. Одна из многих никем не доказанных и даже фактически невысказанных теорий заключается в том, что вы — потомки таких колонистов, со временем деградировавшие от космической цивилизации до нынешнего уровня развития. Это объяснило бы очень многое.
— Почему невысказанная? — спросил Иола.
— Потому что это невозможно, — Таари поджала губы, словно этот вопрос давно мучил ее, и ей хотелось с жаром доказать все неувязки… Не им. — По нашим сведениям, ковчеги проделали путь длиной в поколения. Корабли, построенные на пять сотен лет раньше, просто не могли долететь до этой планеты! По крайней мере, если считать, что она действительно находится на краю Галактики, очень далеко от Праземли.
— Есть более простая теория, — выдохнул Акайо. Таари кивнула.
— Да. Есть более простая теория, которую я считаю верной. Но она обесценивает все путешествие наших предков, все их подвиги. Поэтому никто ее не высказывает, поэтому я не смогла защитить диссертацию, подводящую к ней. И прямых доказательств у меня все еще нет. Это место говорит только о том, что развитая цивилизация была, но даже не гарантирует, что вы ее прямые потомки.
— Нам нужно выбраться отсюда, — невпопад сказал Кеншин. Он обнимал себя за плечи, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
— Да, — мягко улыбнулась ему Таари. — А это значит, что мы в любом случае многое увидим.
Сразу отправиться в путь не получилось — под землей было холодней, чем наверху, идти в мокром означало рисковать заболеть. Они сидели в минимуме, который позволяли приличия, развесив остальное на перилах реки, перебирали взятый с собой небольшой запас продуктов. Рис разбух и нуждался или в сушке, или в приготовлении, но по крайней мере не рассыпался ровным слоем по дну Ши. С техникой дела обстояли хуже.
— Связи нет, — сидящая на полу Таари вытянула руку с передатчиком к истоку реки, но это ничего не изменило. — Или мы слишком глубоко, или антенна все-таки утонула. Что бы мы здесь ни нашли, об этом никто не узнает. По крайней мере, пока не поднимемся на поверхность.
Однако вместо того, чтобы встать и велеть искать выход, расслабленно вытянула ноги. Сказала:
— Уже поздняя ночь, в любом случае пора устраивать привал и рассказывать о себе. Джиро, ты же остался последним?
Тот опустил голову, позволяя принять это движение за кивок. Нахмурился, изучая свои сцепленные руки, замер под направленными на него взглядами, с каждым мигом каменея все сильней.
Вспомнилось наказание в армии, когда виновного ставили перед строем, во всеуслышанье объявляя его вину. Это редко длилось долго, но даже нескольких тягучих минут в тишине хватало, чтобы некоторые после этого предпочитали смыть позор кровью. Акайо встал, отвлекая внимание на себя, проверил одежду, конечно, еще мокрую. Напряжение ослабло, вскочила Тэкэра:
— Давайте лучше разомнемся! Холодно же, а разговоры не...
— Спасибо, — перебил ее наигранную веселость Джиро. — Но мне не сложно рассказать, кем я был. Я просто вспоминал.
Это было явной ложью, но никто не стал обличать его. Сели обратно, стараясь не уставиться в ожидании на снова замолчавшего рассказчика. Наконец, тот начал:
— Я не называл своей фамилии в Эндаалоре. Не назвал бы и имени, но меня выдал товарищ, с которой мы лежали на соседних койках, — помолчал, решаясь. Вскинул голову, как перед поединком. — Меня зовут Имамото Джиро. Род, в котором я родился, не был ни богат, ни велик, но всегда был горд и связан с армией Ясного Императора. Я был вторым сыном, меня с детства готовили к жизни солдата. Я гордился своими успехами, и это было единственной моей слабостью.
Дернул плечом, отвернулся. Такая боль сквозила в нем, что хотелось взять за руку, спросить, объяснить — он ни в чем не виноват.
Первой успела Тэкэра, но Джиро только отодвинулся от нее. Продолжил:
