— Епископ-исполнитель, — сказал он, слегка склонив голову в сторону Адимсина, а затем посмотрел на Уилсинна.
— Отче.
Он не предложил своё кольцо для поцелуя.
— Архиепископ, — ответил Адимсин за них обоих.
Брови Стейнейра не изогнулись, и он смог сдержаться и не отразить ни единого признака удивления на своём лице. Это было непросто. Предоставление ему этого титула, даже в частном разговоре, имело бы серьёзные последствия для Адимсина, если бы вести о этом когда-либо дошли до Храма.
— Пожалуйста, садитесь, — пригласил Стейнейр, махнув в сторону кресел перед столом, за которым когда-то сидел Адимсин, когда был представителем Эрайка Динниса здесь, в Черис.
Стейнейр много раз представал перед этим столом, чтобы получить «рекомендацию» — или выговор — от Адимсина, и осознание епископом-исполнителем изменений в их относительных состояниях проявилось в другом человеке в виде лёгкой, ироничной улыбки. Отец Пейтир, с другой стороны, просто сидел, с выражением хладнокровия и чего-то очень близкого к безмятежности, и, казалось, почти не подозревал о землетрясении, потрясшем Церковь Черис со времени его последнего визита в этот кабинет.
Стейнейр секунду пристально смотрел на них, затем кивнул оруженосцам. Некоторое время они колебались, глаза их выражали недовольство, и архиепископ поднял обе руки и изобразил прогоняющее движение в их сторону, пока они, наконец, не сдались и не вышли из кабинета, тихо закрыв за собой дверь.
— Должен признаться, — продолжил архиепископ, снова усаживаясь в своё кресло, когда дверь закрылась, — что я был несколько удивлён, когда вы оба попросили об этой встрече. Ваше послание дало ясно понять, что у вас есть фундаментальный вопрос, который вы оба хотели бы обсудить со мной, но было необычайно молчаливо насчёт того, что же именно этот вопрос может затрагивать.
Его тон сделал последнее предложение вопросом, и он вежливо поднял брови. Адимсин взглянул на Уилсинна, затем глубоко вздохнул, дотянулся до кармана рясы и достал сложенный лист бумаги.
— Я не сомневаюсь, что вы были удивлены… Ваше Высокопреосвященство, — сказал он, и на этот раз Стейнейр позволил своим глазам сузиться от выбранной епископом-исполнителем формы обращения. Адимсин, очевидно, увидел это, потому что он слегка улыбнулся и покачал головой. — Сначала, когда я сидел в своих удобных, пусть и принудительно предоставленных, комнатах в Теллесбергском Дворце, Ваше Высокопреосвященство, у меня не было ни малейшего намерения согласиться с вашей явной узурпацией законной власти архиепископа Эрайка здесь, в Черис. Конечно, в то время, когда я стал… гостем короля Кайлеба, я не больше, чем кто-либо другой в Королевстве имел представление о том, почему и как была предпринята такая мощная атака против него. С тех пор стало намного очевиднее, что «Рыцари Храмовых Земель» должны были привести своих «союзников» в движение против Черис задолго до того, как архиепископ Эрайк смог бы добраться до Зиона с любым официальным отчётом о своём последнем пастырском визите.
Он сделал паузу, и Стейнейр поднял голову.
— Есть ли причина, по которой временная привязка к их действиям должна повлиять на ваше отношение к — как вы это назвали? — моей «неопровержимой узурпации законной власти архиепископа Эрайка»?
— Сама по себе — нет. — Неуверенная улыбка Адимсина угасла и пропала. — Однако, она сыграла свою роль. Ваше Высокопреосвященство, я не буду притворяться, что многие из моих решений, принятых, когда я сидел в кресле, в котором сейчас сидите вы, не были продиктованы… прагматическими соображениями, скажем так, и даже скажем больше, духовными или доктринальными вопросами. Несмотря на это, я, однако, надеюсь, вы поверите мне, если я скажу, что я ни на секунду не рассматривал какие-либо действия и нововведения, здесь в Черис, как беспокоящие, хотя некоторые из них возможно были такими, что они достигли такого масштаба, который мог бы потребовать или оправдать очевидный выбор решений «Рыцарей Храмовых Земель».
— Я поверю в это, — тихо сказал Стейнейр, и это была правда. Он никогда не считал Адимсина злым человеком, хотя в какой-то степени предельная банальность его корыстных мотивов была едва ли не хуже.
— Я уверен, вы также понимаете, — продолжил Адимсин, — что отчёт отца Пейтира, отправленный Инквизиции, подчёркивал его собственную веру в то, что ни одно из нововведений, по которым его просили вынести решение, не являлось нарушением «Запретов Чжо-чжэн». Я уверен, что он был даже больше, чем я шокирован атакой, начатой против Черис.
