Архиепископ улыбнулся этой мысли. Он был домашним животным Ардина (и не было смысла думать об их отношениях в каких-либо других терминах) уже почти десять лет, став им вскоре после смерти своей жены. В то время, когда он обзавёлся Ардином, он думал, что кото-ящерица была самкой. Было трудно отличить самца кото-ящерицы от самки, пока им не исполнилось пары лет, и он назвал нового питомца именем своей жены. К тому времени, когда он осознал свою ошибку, Ардин уже привык к своему имени и, несомненно, отказался бы, со всем монументальным упрямством своей породы, отзываться на что-нибудь другое.
К счастью, Ардин Стейнейр была женщиной с редким чувством юмора, и Стейнейр не сомневался, что её бы повеселила эта путаница. Её дочь, которая теперь делила своё имя с кото-ящерицей, определённо повеселилась. Пушистый Ардин был её подарком одинокому отцу. Она тоже предположила, что он был самкой, и она знала достаточно о кото-ящерицах, чтобы не терять время зря, пытаясь изменить образ его мыслей. Так же и зять Стейнейра, сэр Лейринк Кестейр, хотя и слышали, как он замечал — обычно, когда его жена отсутствовала — что кото-ящер Ардин был гораздо менее упрям, чем его двуногая тёзка. И что они оба были менее упрямыми, чем любой из четырёх внуков Стейнейра.
Улыбка архиепископа смягчилась от воспоминаний, но затем она растворилась в задумчивой нахмуренности, когда мысли о его внуках напомнили ему об огромной угрозе, нависшей над всем Королевством Черис и всеми его детьми. Эти внуки были заложниками удачи, и всякий раз, когда он думал о них, он точно понимал, почему некоторые люди не осмеливаются восстать против коррупции Церкви.
«Но также именно это является причиной, по которой другие люди не могут отказаться восстать», — подумал он. — «И ни Ардин, ни Лейринк никогда не сомневались в моём решении».
Костяшки чьих-то пальцев осторожно постучали в его дверь, и Стейнейр зашевелился в своём кресле. Глаза Ардина полностью раскрылись, когда его подушечка выскользнула из-под него, и архиепископ взял его на руки.
— Боюсь, пришло время работать, — сказал он. Кото-ящер зевнул, показывая свой розовый, раздвоенный язык, а затем быстро и ласково лизнул его щёку.
— Подкупом ничего не добьёшься, ты, пушистый маленький монстр, — сказал ему Стейнейр, а затем опустил его на пол.
Ардин стёк вниз и побрёл к корзине в одном из углов, а Стейнейр откашлялся.
— Войдите! — позвал он, и задумчиво наблюдал, как два неожиданных посетителя были препровождены в его кабинет, расположенный в Архиепископском Дворце.
Двое этих мужчин были достойны изучения во многом уже из-за физического контраста между ними, но другие различия были гораздо глубже.
Тем не менее, оба они попросили провести совместную встречу со Стейнейром, которая предполагала несколько интересных возможных сценариев.
«Ни один из которых», — напомнил он себе, — «скорее всего, не будет точным, учитывая, как мало информации у тебя есть, чтобы обосновать любой из них».
Епископ-исполнитель Жеральд Адимсин давно оставил позади средний возраст, и до недавних… неприятностей, у него был вальяжный, упитанный вид. Фактически, он всегда наслаждался удовольствиями хорошей кухни, и вес у него был немного больше, чем могли бы одобрить целители-священники Ордена Паскуаля. Также он очень тщательно заботился о своём внешнем виде. Он знал, что выглядеть соответствующе для епископа-исполнителя было существенным преимуществом, и поэтому всегда безупречно ухаживал за собой.
Сейчас же, хотя он всё ещё был одет в белую рясу, соответствующую его епископскому званию, он был стройнее, а в его движениях была странная хрупкость. Дело было точно не в том, что он был в возрасте, а скорее в том, что он был вынужден справиться с чем-то совершенно неожиданным и, в процессе этого, обнаружил, что мир на самом деле не был аккуратным, хорошо организованным, контролируемым местом, каким он ему представлялся.
Мужчина, пришедший с ним, отец Пейтир Уилсинн, был много моложе, он был старше короля Кайлеба не больше, чем на десять лет. Волосы Адимсина были тёмными, притом серебро возраста ещё не покрыло их, а у Уилсинна они были кудрявыми, с оттенком красного цвета, такого же редкого, как были редкими здесь, в Черис, его серые северные глаза.
Там, где Адимсин был почти таким же высоким, как и Стейнейр, Уилсинн был на голову ниже архиепископа, но, если Адимсин двигался со странным хрупким выражением лица, Уилсинн был таким же, как обычно, уравновешенным и энергичным.
Их сопровождали два оруженосца в оранжево-белых цветах Архиепископской Гвардии. Упомянутые оруженосцы уважительно шли на шаг позади посетителей, но их присутствие не было простым церемониальным актом уважения, каким оно могло бы быть. Определённо не сейчас, после того, как попытка покушения была так близка к успеху. Оруженосцы и охранники Стейнейра не были настроены рисковать ещё раз, когда заботились о его безопасности, и архиепископ чувствовал уверенность, что оба его посетителя знали об этом.
Адимсин и Уилсинн остановились перед его столом, и он поднялся, чтобы поприветствовать их.
