— Хотите верьте, хотите нет, но так и было задумано.
Барон открыл принесённый с собой портфель и извлёк оттуда довольно толстую стопку папок. Затем положил их на стол перед собой, и склонил голову в сторону Нармана.
— Я понимаю, Ваше Высочество, что барону Шандиру не очень-то повезло с восстановлением вашей собственной шпионской сети здесь, в Черис, — сказал он. — Я также знаю, что вы были довольно терпеливы с ним, несмотря на ваше очевидное разочарование, и что его операции за пределами Черис продолжались с обычным высоким уровнем успешности.
Брови Нарман снова взлетели вверх, от откровенности в спокойном голосе Волны Грома. Барон увидел его выражение и покачал лысой головой.
— Есть причина, по которой ему так не везло здесь, в Черис, и она не имеет ничего общего с его компетентностью или тем, как сильно он старался. Как вы сами хорошо знаете, Ваше Высочество, единственный способ сохранить тайну — это никому её не рассказывать. Я считаю, что это практика, с которой вы хорошо знакомы, ровно так же, как вы знаете, что это может иногда расстраивать ваших подчинённых. Например, несколько месяцев назад граф Сосновой Лощины был весьма удивлён, обнаружив, что вы уже вступили в контакт с первым советником короля Горжи.
На этот раз брови Нармана внезапно опустились, и он нахмурился.
— Есть две причины, по которым я использовал именно этот пример, — спокойно продолжил Волна Грома. — Во-первых, потому что это демонстрирует, как глубоко мы проникли в Изумруд, и как давно нам это удалось. Во-вторых, потому что это показывает, что вы знакомы с идеей того, что мы называем здесь, в Черис, «необходимостью знать». Одна из наших основных политик заключается в том, что информация хранится в отдельных ячейках, и только те, кому «необходимо знать» что-то для того, чтобы делать свою работу, посвящены в эту информацию. Это показывает не недоверие с нашей стороны, хотя, как вы сами знаете, определенная степень недоверия является необходимой предосторожностью, а скорее является защитой критической информации путём ограничения её распространения.
— Вы правы, милорд, — медленно произнёс Нарман, всё ещё хмурясь, хотя теперь это была нахмуренность задумчивости, а не удивления. — Я знаком с необходимостью держать вещи в секрете, хотя я никогда не использовал такое описание логики. «Необходимость знать». — Казалось, он перекатывал слова на языке, пробуя их на вкус, а потом медленно кивнул. — Думаю, я должен сказать, что это подходящий оборот речи.
— Я рад, что вы понимаете, Ваше Высочество. — Волна Грома откинулся на спинку кресла. — Одна из этих «нужных знать» вещей заключается именно в том, как наши шпионы собирают большую часть информации и знаний, которые приходят к нам сюда. Откровенно говоря, мы с большим уважением относимся к вашим аналитическим способностям и намерены использовать их наилучшим образом. Тем не менее, чаще всего — и, честно говоря, вероятно, чаще, чем наоборот — вы можете никогда не узнать, как информация, которую мы просим вас проанализировать, вообще попала в наше распоряжение.
— Надеюсь, вы простите меня за то, что я указываю на это, барон, но довольно часто источник кусочка информации оказывает огромное влияние на её надёжность, а это, в свою очередь, имеет очевидные последствия для её анализа.
— Ваше Высочество, — Волна Грома улыбнулся ещё шире, — это действительно удовольствие обсуждать эти вопросы с тем, кто понимает тонкости искусства шпионажа. Тем не менее, одна из причин, по которой я принёс вот это, — он постучал пальцем по стопке папок, — это показать вам, насколько надёжны наши шпионы.
— В каком смысле, позвольте спросить? — спросил Нарман, когда черисиец сделал паузу.
— Выбирайте день — любой день, какой хотите — начиная с третьей пятидневки мая, — предложил Волна Грома.
Глядя на него, Нарман моргнул, а затем пожал плечами.
— Очень хорошо, — сказал он. — Я выбираю четверг.
— Очень хорошо, Ваше Высочество. — Волна Грома перебирал папки, пока не нашёл ту, что искал. Он отделил её от остальных, затем осторожно положил на стол перед собой и открыл.
