— В четверг, четырнадцатого мая, — сказал он, поглядывая на лежащие перед ним записи, — вы вызвали коммодора Зестро и графа Сосновой Лощины в Эрейсторский дворец. Вы встретились в Синем Салоне, где обсуждали недавний захват посыльного судна Церкви, перевозившего депеши от епископа-исполнителя Томиса епископу-исполнителю Уиллису. Коммодор Зестро сообщил вам, что в виду нашей блокады не было никакой возможности гарантировать безопасный проход в Эрейсторскую Бухту даже церковных посыльных судов. Он предположил, однако, что даже наш флот не может блокировать все мелкие порты и что церковные курьеры могут эти второстепенные порты использовать. Вы указали на то, что епископ-исполнитель может счесть использование таких мелких портов недостойным, но вы также поручили коммодору составить их список для дальнейшего использования, после чего вы отпустили его и провели очень интересную беседу с графом. В ходе этого разговора вы поделились с ним своим собственным анализом противостояния между Черис и «Группой Четырёх» и своей верой в то, что всё станет намного хуже, прежде чем всё закончится.
Волна Грома оторвал взгляд от своих записей. Несмотря на десятилетний опыт самодисциплины и самоконтроля, у Нармана отвисла челюсть, когда глава черисийской разведки продолжил своё неторопливое, убийственно-точное подведение итогов встречи, на которой присутствовали только трое мужчин.
— Тут я хотел бы сделать два замечания, Ваше Высочество, — спокойно сказал барон. — Во-первых, именно ваши слова графу Сосновой Лощины, и несколько других, подобных бесед с ним, сыграли немалую роль в тех условиях, которые император Кайлеб был готов предложить Изумруду. И, во-вторых, если вы думаете, что коммодор Зестро или граф Сосновой Лощины должны были предать ваше доверие, чтобы мы получили эту информацию, позвольте мне обратиться к более позднему моменту того же дня.
Он неторопливо перелистывал страницы, пока не нашёл того, что хотел, а затем откашлялся.
— Позднее, тем же вечером, — продолжил он, — у вас была личная встреча с бароном Шандиром. На этой встрече вы ещё раз коснулись, хотя и не так сильно, того же анализа позиции Церкви, которым вы ранее поделились с графом Сосновой Лощины. Вы также указали барону — как, впрочем, вы и указали перед этим графу — что весь план «Группы Четырёх» был столь же глуп, сколь и высокомерен. И вы указали, что князь Гектор вряд ли рискнёт собственной безопасностью, чтобы прийти на помощь Изумруду. На самом деле, ваши точные слова были «почему этот ублюдок должен рисковать хоть одним прыщом на своей драгоценной заднице ради нас?». После чего, — барон снова поглядел на Нармана, — вы поручили барону пересмотреть свои приготовления к передаче приказа о устранении, если вы простите мне выбор слов, наёмным убийцам, которые находятся в Менчире.
Когда Волна Грома спокойно закрыл папку, изумление Нармана вышло далеко за рамки простого шока.
— Как видите, Ваше Высочество, — сказал он, — для того, чтобы мы могли получить эту информацию по любому каналу, который мог быть близок к вам, и граф Сосновой Лощины, и барон Шандир должны были быть агентами Черис. Которыми, уверяю вас — и я совершенно уверен, что вы знаете, что это правда — ни один из них и не мечтал стать.
— Я…
Голос Нармана осёкся, и он встряхнулся. Затем он откашлялся и откинулся на спинку кресла, пристально глядя в глаза Волны Грома.
— Я, несомненно, ни за что не поверил бы, что кто-то из них предал меня, — сказал он наконец. — С другой стороны, я не вижу никакого другого способа, чтобы вы узнали подробности двух отдельных приватных бесед.
— Ваше Высочество, я предложил вам выбрать день, — заметил Волна Грома. — Если вы пожелаете выбрать другой день — например, следующую пятницу, когда у вас была конфиденциальная беседа с коммодором Зестро, или, возможно, понедельник, когда епископ-исполнитель Уиллис встречался с вами, чтобы «обсудить» ваше предложение о том, чтобы «посланцы Матери-Церкви ползали, как браконьеры или контрабандисты, от одной жалкой маленькой норы к другой» — я вполне готов поделиться с вами кратким изложением событий тех дней.
— Но как…?
Нарман резко оборвал свой вопрос. Ещё несколько секунд он таращился на Волну Грома, а затем глубоко вздохнул.
— Я начинаю понимать, что вы имели в виду, говоря о «необходимости знать», милорд. Понимание этого заставит моё любопытство гореть не менее ярко, но я не собираюсь просить вас скомпрометировать ваш доступ к такой подробной информации. И, пожалуйста, поверьте мне, когда я говорю вам, что осознание того, что вы и Император имеете доступ к нему, должно довольно аккуратно подавить любое искушение с моей стороны даже подумать о том, чтобы предать мою клятву верности ему. В конце концов, — изумрудский князь коротко оскалил зубы, — чрезвычайно трудно состряпать эффективный заговор, совсем без разговоров с другими заговорщиками!
