Он снова замер, холодные брызги от фонтанов, принесённые дующим в его сторону свежим ветром, немного охладили его, и он посмотрел на то самое место, где умер Диннис. Казнь павшего архиепископа была самой ужасной вещью, которую Дачарн когда-либо видел или представлял себе. Он не был шуляритом. Он читал о наказаниях, которые архангел Шуляр назначил отступникам и еретикам, но он никогда не позволял своему разуму задумываться о них. Они были одним из тех неприятных аспектов жизни, о которых говорило Писание, но которые Робейр Дачарн никогда не ожидал увидеть, а тем более помочь осуществить. Но он помог. Бывали моменты, особенно когда посреди ночи приходили сны, когда ему хотелось притвориться, что это не так. Но решение казнить Денниса было принято «Группой Четырёх», и поэтому Робейр Дачарн нёс свою долю кровавой вины. Хуже того, он полностью отдавал себе отчёт в том, что первоначальное решение о казни бывшего архиепископа Черис было принято из соображений прагматизма, как акт целесообразности. И последние слова Динниса, его вызов Великому Инквизитору с самого края могилы — всё это беспокоило Дачарна.
Этому человеку обещали лёгкую смерть — или, по крайней мере, более лёгкую — если бы только он сыграл свою роль. Предположительно Дачарн не должен был знать об этом соглашении, но он знал, и это делало вызов Динниса ещё более непонятным. Если, конечно, самое очевидное объяснение не было единственно правильным, и этот человек действительно верил в то, что сказал.
«Что, без сомнений, так и было», — сказал себе Дачарн, глядя на место, где измученному фрагменту человеческого существа наконец-то позволили умереть. — «Вот что действительно мучает тебя в этом, не так ли, Робейр? Что бы ни происходило сейчас, ты — и остальные трое — приводите это в движение. Что бы ни сделала Черис с тех пор, как ты и твои друзья организовали на неё нападение, ты был одним из тех, кто его начал. Вы толкнули Черис к этим проклятым действиям. Любое животное будет бороться за свою жизнь, за жизнь своих детёнышей, если ты загонишь его в угол, и это именно то, что вы сделали с Черис, и Диннис знал это. Он не только знал об этом, но даже имел мужество заявить об этом после того, как Инквизиция вынесла ему смертный приговор».
Это была мысль, которая часто приходила к нему в последнее время, и с силой возрождённой веры он заставил себя вновь столкнуться с ней лицом к лицу. Он молился Богу и Лангхорну, умоляя их простить его за те злополучные решения, которые спровоцировали немыслимое, но тот факт, что он глубоко и искренне раскаялся в своей ответственности за них, не сделал ничего, чтобы освободить его от ответственности что-то с ними сделать. Его долгом было бы противостоять этой катастрофе и каким-то образом победоносно провести Церкви Господа Ожидающего через испытание, с которым она столкнулась, независимо от того, как это произошло; роль же, которую он сыграл в провоцировании этого испытания, только делала его ответственность глубже.
«И каким бы трудным ни было путешествие», — сказал он себе ещё раз, — «в конечном счёте, может быть только один пункт назначения. Это Божья Церковь, созданная самими Архангелами для спасения всех человеческих душ. Во что бы ни верили те заблудшие души в Черис, Мать-Церковь должна быть сохранена нетронутой. И поскольку она должна, она это сделает. Не может быть другого результата… пока те, кто защищает её, остаются верны ей, Писанию, Архангелам и Господу».
Он верил в это. Он знал это. Чего он не знал, так это того, простит ли его когда-нибудь Бог за поступки, к которым он уже приложил свою руку.
Он ещё раз посмотрел на то место, где Эрайк Диннис умер своей ужасной смертью, задаваясь вопросом, скольким ещё Инквизиция ниспошлёт такую же ужасную судьбу, прежде чем вызов законной власти Матери-Церкви будет рассмотрен. Затем покачал головой, спрятал руки в тёплые мягкие рукава сутаны и продолжил свой путь.
— Ну, вижу, мы все собрались… наконец-то, — колюче сказал Жаспер Клинтан, когда Дачарн вошёл в совещательный зал.
Тёплый воздух легко, без усилий струился по всему залу, поддерживая температуру на привычном уровне идеального комфорта. Нерушимый стол для переговоров — как и весь Храм, сделанный руками самих Архангелов — был так же совершенен и не запятнан следами использования, как и в самый День Творения, а свет, лучащийся с потолка, струился вниз с такой искореняющей тени яркостью, которую ни свеча, ни пламя лампы не могли даже надеяться оспорить. Как всегда, это неопровержимое доказательство того, что он действительно находится рядом с Божественным, убедило Дачарна в том, что какие бы ошибки ни совершали простые люди, Бог в конце концов способен исправить их, пока Его служители верят в это.
— Я сожалею, что опоздал, — сказал он, проходя к своему месту за мистическим столом. — У меня было несколько пасторских дел, с которыми нужно было разобраться, и я боюсь, что потерял счёт времени.
