«Это не «Мать-Церковь» решила закрыть материковые порты для Черис», — мрачно подумал Дачарн. — «Это был ты, Жаспер. И это было сделано по твоей воле. Удивительно, как твоя новая формулировка случившегося снимает тебя с этого конкретного крючка, правда?»
Но это было ещё не самое худшее… далеко не самое худшее. Если они объявляли погибших дельфиракцев страстотерпцами, то делали огромный шаг вперёд, приближаясь к объявлению тотальной Священной Войны против Черис. Без сомнения, со временем это было неизбежно, но Робейр Дачарн не спешил в объятия этого катаклизма.
«И это просто моральная трусость с твоей стороны, Робейр? Если в этом состоит наша неизбежная цель, то к чему сомневаться? Это воля Божья, чтобы власть Его Церкви поддерживался в соответствии с Его замыслом, так как же ты можешь оправдать попытки избежать того, что требуется для достижения Его целей?»
— Я не знаю… — медленно сказал Трайнейр.
— Я думаю, что Жаспер прав, — сказал Мейгвайр. Остальные посмотрели на него, и настала его очередь пожать плечами. — Самое умное, что мы можем сделать, — это использовать семафор, чтобы убедиться, что наша версия — истинная версия, — «ему действительно удалось сказать это с серьёзным лицом», — отметил Дачарн, — достигнет всех материковых королевств прежде, чем их достигнет ложь, которую выдумает Черис. И если эти люди были убиты, выполняя приказы Матери-Церкви, то кто же они, если не страстотерпцы?
— Вот именно! — решительно согласился Клинтан.
Трайнейр снова посмотрел на Дачарна, и Главный Казначей точно знал, о чём спрашивают его глаза Канцлера. Он открыл было рот, чтобы возразить Клинтану и Мейгвайру, но затем заколебался.
— Кроме того, — продолжал Мейгвайр, в то время как Дачарн колебался, — когда вы смотрите на эту новость наряду с решением Нармана предать нас — я имею в виду, Мать-Церковь — то видна закономерность.
— Закономерность? — Трайнейр не смог полностью скрыть недоверие в своём голосе, и губы Мейгвайра сжались.
— Я имею в виду, — сказал он, — что, как ты сам указал несколько минут назад, другие светские правители будут испытывать искушение найти какое-то соглашение или понимание с Черис, если они окажутся между молотом и наковальней. Я думаю, что мы должны дать им повод долго и упорно подумать об этом. И мы должны дать ясно понять всем в Черис, на какие именно ставки они позволяют играть своему королю.
— Как? — Спросил Дачарн с отчётливым ощущением внезапной слабости.
— Я говорю, что мы официально отлучим от церкви Кайлеба, Стейнейра и всех тех, кто подписал назначение Стейнейра архиепископом, или рескрипт Кайлеба о престолонаследии, или письмо Стейнейра Великому Викарию. Мы отлучим Нармана, Сосновую Лощину и любого другого, кто достигнет «понимания» или «согласия» с Черис. И мы поместим под интердикт[31] всю Черис и весь Изумруд.
Ощущение слабости у Дачарна резко усилилось, но глаза Клинтана вспыхнули.
— Именно это мы и должны сделать, — резко согласился он. — Мы ходили вокруг на цыпочках с самого начала, пытаясь избежать «разжигания ситуации», тогда, когда мы все точно знали, где она должна закончиться! Вместо этого нам следовало бы обратить своё внимание на проклятых раскольников, сообщая им, где именно они окажутся, если они будут упорствовать в своём неповиновении. И нам нужно рассказать каждому из подданных Кайлеба, к какой катастрофе их драгоценный король прямиком ведёт их!
— Это не тот шаг, к которому можно относиться легкомысленно, — предупредил Дачарн. — И если мы его сделаем, то потом уже не сможем вернуться обратно.
Отлучение от церкви Кайлеба и всех остальных было уже достаточно плохо само по себе. Согласно церковному закону, это освобождало всех детей Божьих от необходимости повиноваться им. В действительности, это сделало бы продолжение повиновения им актом неповиновения Церкви и Богу. Предполагая, что большинство черисийцев были готовы следовать церковной доктрине, это могло бы фактически уничтожить всю законную власть в королевстве. Но интердикт, во многих отношениях, был ещё хуже. До тех пор, пока действовал интердикт, все церковные таинства, должности и функции внутри Черис приостанавливались. Не будет ни крещений, ни свадеб, ни месс, ни похорон. И это будет продолжаться до тех пор, пока интердикт не будет снят.
Как сказал Дачарн, никогда не следует легкомысленно относиться к такому суровому и тяжёлому наказанию. Его последствия для душ тех, кто оказался под ним, могли быть ужасающими.
Это было достаточно плохо, но едва ли это было всё, что могло последовать из предложенных действий Мейгвайра. Объявление отлучения и интердикта было лишь одним крошечным шагом к объявлению Священной Войны, и как только Священная Война будет открыто объявлена, не могло быть отступления от схватки не на жизнь, а на смерть между Церковью и теми, кто противостоял ей.
