— Я полагаю, что теперь, мы можем заняться нашими делами, когда все, кто задерживался присоединились к нам, — сказал он. — Не нужно будет объяснять, что мы все здесь делаем в такую ночь, если случайно кто-то появится.
Как он и предполагал, его выбор слов вызвал новую волну нетерпения, и остальные быстро уселись на указанные им скамьи. Сам он подошёл к перилам вокруг алтаря, преклонил колени перед традиционными мозаиками архангелов Лангхорна и Бе́дард, затем встал и снова повернулся к ним лицом.
— Во-первых, — сказал он серьёзно, — позвольте мне извиниться за то, что я вызвал вас всех так срочно. И за то, что попросил вас собраться на эту внеочередную встречу. Все мы слишком хорошо осведомлены о рисках, связанных с такими импровизированными встречами, но я считаю, что очень важно, чтобы мы и все другие члены Круга были осведомлены о самых последних решениях «Группы Четырёх».
Больше никто не произнёс ни слова, и он буквально чувствовал напряжённость в их глазах, когда они смотрели на него.
— Они получили два новых сообщения, — продолжил он. — Одно из них из Изумруда, и сильно наводит на мысль, что князь Нарман решил присоединиться к королю Кайлебу и «Церкви Черис». Сделал ли он это из убеждений или из прагматической потребности выжить — это больше, чем кто-либо здесь, в Зионе, может знать в данный момент. К моему собственному удивлению, я склоняюсь к версии, что это действительно может быть вопрос убеждения или, скорее всего, сочетание того и другого. Я основываю это в немалой степени на прошлых беседах с младшим братом графа Сосновой Лощины, но я подчёркиваю, что в настоящее время это может быть только моё мнение. Тем не менее, судя по тому, что мне сообщили мои источники в офисе Клинтана, я считаю, что интерпретация действий Нармана нашим Великим Инквизитором в основном точна, каковы бы ни были мотивы князя.
— Второе послание пришло из Фирейда, в Королевстве Дельфирак. Мои источники смогли достать мне полноценную копию оригинального семафорного сообщения, которое не совсем соответствует тому, что Клинтан сообщил остальным членам группы. Согласно оригинальному сообщению, попытка захватить черисийские галеоны в порту превратилась в кровавую баню после того, как кто-то из абордажных команд выстрелил и убил женщину, вооружённую только кофель-нагелем. Согласно депеше, нет никаких сомнений в том, что дельфиракцы выстрелили первыми и что их самой первой жертвой, по-видимому, была женщина, единственным «преступлением» которой была попытка помешать им захватить корабль её мужа.
Лицо Уилсинна было мрачным, глаза бесцветными, и он чувствовал тот же самый гнев, расходящийся от его слушателей.
— Как только черисийцы поняли, что на них напали, и начали пытаться защитить себя, всё стало ещё хуже, — сказал он им. — Фактически, согласно письму отца Стивина, только четырнадцать черисийцев выжили, и были взяты под стражу Инквизицией.
— Всего четырнадцать, Ваша Светлость? — послышался голос. Потрясение в голосе архиепископа Жасина Кахнира отразилось на его лице, и Уилсинн кивнул.
— Боюсь, что так, Жасин, — тяжело сказал он. — Даже в личном послании к Клинтану этот отец Стивин не хотел быть слишком откровенным, но это не главная проблема. Дельфиракские войска перебили практически всех черисийцев, которые попали им в руки, и по тому, как тщательно «отец Стивин» подбирал слова, я совершенно уверен, что одной из причин, по которой войска «вышли из-под контроля», было то, что они были спровоцированы на это им и его собратьями-шуляритами.
Уилсинн сам носил меч-и-пламя Ордена Шуляра, и от стыда его голос звучал ещё более ровно и жёстко, чем могло бы быть в любом другом случае.
— Да помилует Господь их души, — пробормотал викарий Гейрит Тенир.
— Аминь, — тихо согласился Уилсинн, склонив голову. Наступил момент молчания, ставший каким-то более спокойным и более напряжённым от звуков осеннего шторма, бьющегося снаружи церкви. Затем Уилсинн снова поднял голову.
— Никто в Управлении Инквизиции не признает того, что произошло на самом деле. На самом деле, Клинтан даже не признался во всей правде трём остальным. Я затрудняюсь сказать почему. Может быть потому, он что боится возможной реакции Дачарна. Во всяком случае, официальная позиция Матери-Церкви будет заключаться в том, что черисийцы спровоцировали дельфиракцев, которые только пытались мирно взойти на борт и «секвестировать» их суда. Что вся вина за какие-либо военные действия лежит на черисийцах, и их сопротивление очевидно было результатом их еретического отказа от законной власти Матери-Церкви отдавать приказы о задержании их судов. Клинтан также планирует сильно преувеличить число дельфиракских жертв, занижая при этом число убитых черисийцев.
Кто-то пробормотал что-то невнятное, и Уилсинн был совершенно уверен, что это плохо сочеталось с высоким духовным саном говорившего.
