Разговор о трауре полностью

Я сижу в кофейне на Уландштрассе ради ощущения близости того разговора с Олегом: год назад, на том же месте, в то же время.

Весна 2022-го. Война в Украине

Российское правительство совершило агрессию и против собственного народа. Каждый день в России появляются все новые запреты, все больше элементарных действий становятся опасными. Положение российских интеллектуалов ужасно. Но сейчас оно вряд ли кого-то интересует. Когда я пишу, что мы, учитывая ужесточающиеся репрессии, не должны всерьез доверять данным опросов общественного мнения, согласно которым 80 % россиян будто бы поддерживают войну, кто-то комментирует: «Ольга может вернуться на Волгу и заниматься болтовней там».

Фотографии задержаний протестующих (иллюстрирующие среди прочего и мои публикации в газетах): светловолосая женщина с бледной кожей; мужчина с искаженным болью лицом. Оба – молодые и красивые. Стихи Олега находят в этом поколении многих читателей. Я пишу по-немецки и связана с русским языком только через Олега, это язык моего траура, он почти трансцендентен, почти полностью отделен от любой осязаемой реальности. Из-за войны его осязаемая реальность опять здесь. Но и утрата речи дает о себе знать – независимо от того, каким языком я пользуюсь. Я пишу с ощущением, что каждое слово «плохо сидит».

Война и история: политики, которых теперь ругают за то, что в прошлые годы они пытались налаживать отношения с Россией, искали, со своей стороны, возможность для существования открытого, свободного, мирного мира. Несмотря на все, что мы знаем сегодня, это была благородная и, возможно, даже разумная – по крайней мере, с тогдашней точки зрения – политика. Поэтому предъявлять этим политикам упреки – недальновидное самодовольство. Да и слишком это просто – сказать, будто все можно было предусмотреть заранее, и задним числом приписать все ошибки только одной из сторон. Стратегические и дипломатические промахи совершались всеми сторонами. Большая мировая сцена точно так же становится понятной только задним числом и так же подвержена фатальным случайностям, как и любая частная жизнь.

В Украине убивают людей; Россия соскальзывает в пропасть.

Из телефонных разговоров с Россией: одна школа в Петербурге получила распоряжение от ответственных за школьное образование чиновников показать пропагандистский фильм. Учителя сказали детям, что сейчас в Актовом зале будет демонстрироваться фильм, который показывает одну из точек зрения на актуальные события, но, если кто проголодался, он может тем временем пойти в школьную столовую. В результате фильм демонстрировался в пустом зале.

6 июня

Есть одно стихотворение Чеслава Милоша, там старый человек думает, как жалко умирать именно теперь, когда войны, диктатуры, эпидемии, сопровождавшие его жизнь, отбушевали. И сразу после его смерти все это начинается сызнова.

Порой мне кажется, что процесс катастрофического схода мира с рельсов со времени смерти Олега ускорился…

А порой я думаю: все-таки у человечества, которое вскоре тем или иным способом само угробит себя, есть хорошие стороны и в целом его жалко.

6 июня 2022

Предчувствие этой войны наложило отпечаток на последние годы Олега. Оно, наряду с болезнью, было нависающей над нами тенью. Теперь я осталась на сквозняке истории в одиночестве.

6 июня

Мимо проходит семья – мать, отец, два красивых ребенка. У меня в голове мелькает: две симпатичные маленькие смерти.

И да, конечно, Рильке: «…что содержат в себе свою смерть, как содержит косточку плод» – «семечком в яблоке».

Актуализированное осознание смертности мира – после смерти тех, кого мы любим. И та жизнелюбивая и уверенная в своей правоте модератор тоже не что иное, как полноватая симпатичная смерть.

Ролан Барт в своих траурных заметках: он теперь видит повсюду – на улице, в кафе – каждого отдельного человека как того, кто в данный момент умирает; и далее: «…не менее отчетливо я вижу, что сами они не знают об этом». Последнее утверждение, конечно, недоказуемо.

7 июня

Мы были так тесно друг с другом связаны, что даже не замечали, насколько мы одиноки: мое и Олега принципиальное одиночество, потому что мы, собственно, были «самодостаточными». Я и теперь «самодостаточна», в нашей продолжающейся совместности.

8 июня

Смерть и жизнь – зеркала друг для друга, в которых, и в одном и в другом, ничего разглядеть нельзя.

9 июня

Новалис говорит: там, где пребывают Софи и Эразм (его умерший брат), ему не могло бы быть плохо.

Ролан Барт: «…умерла, вот что сделала мам. (встретить бы снова благотворный фантом: ее)».

Успокаивает, что с нами случится то же, что уже испытали наши умершие.

От ужаса перед идеей эвтаназии я написала целую книгу («Ловушка для ангелов»). Когда я думаю о собственной смерти, точнее, о том, что я как человек вправе свободно решать, хочу ли расстаться с жизнью, я впадаю в противоречие.