В середине XVIII века в Петербурге умирает полковник и придворный певчий Андрей Петров. Его молодая вдова, Ксения, раздаривает все свое имущество, включая дом, переодевается в военное обмундирование мужа, откликается отныне только на его имя и говорит мужским голосом. Ксения, мол, умерла, и она – точнее, теперь он, полковник Андрей Петров, – молится за Ксенину душу. Попытка родственников объявить ее невменяемой успеха не имеет.
Она повсюду желанна, заходит, когда хочет, в некоторые почтенные дома, всегда может дать совет и обладает даром ясновидения. На рынках владельцы торговых ларьков соревнуются за привилегию подарить ей что-то, потому что это обещает удачный торговый день. Она, со своей стороны, все полученное тотчас раздаривает.
После того как обмундирование износилось и сама ткань начала распадаться, Ксения стала носить зеленую юбку и красную кофту или красную юбку и зеленую кофту: в цветах военной формы. Целыми днями она бродит по петербургским улицам, ночами же стоит, коленопреклоненная, в диком поле и разговаривает со звездным небом над ней.
Строительные рабочие, которые строят церковь на Смоленском кладбище, замечают, что каждое утро тяжелые камни уже лежат на высоких подмостях; один из рабочих решает подкараулить их тайного помощника и видит Ксению, которая втаскивает наверх тяжелые камни. После ее смерти в 1803 году ее похоронят рядом с этой церковью (в часовне, которая была построена уже после ее смерти).
Часовня Ксении Блаженной на Смоленском кладбище – тайная жемчужина среди достопримечательностей города, и она была таковой еще до канонизации Ксении в 1988 году. В атеистические советские годы власти терпели существование часовни, возможно надеясь, что здание мало-помалу превратится в руину. Однако люди ухаживали за часовней как за местом паломничества. Такая деятельность оставалась в серой зоне советских законов. Не было однозначных запретов, но, например, студентов, которые открыто исповедовали какую-то религию, могли отчислить из учебного заведения за их «реакционность».
Существовало много сфер, которые располагались вне официальной советской реальности, но в своей совокупности образовывали собственно жизнь. Лингвист и философ Владимир Топоров (1928–2005), которому мы обязаны грандиозной концепцией «петербургского текста», был «ленинградским фланером», который регулярно приезжал из Москвы и собирал петербургские/ленинградские редкости, разговаривал с прохожими, без труда ориентировался во внутренних дворах и на лестничных площадках многоэтажных домов, посещал пригороды и кладбища.
Он записал свой разговор с уборщицей Смоленского кладбища, состоявшийся 27 апреля 1980 года:
«– Что, говорят, что кладбище собираются закрывать?
– Нет. А вы откуда?
– Из Москвы.
– А вы не коммунист?
– Нет, нет.
– Тогда я вам расскажу. У нас развелось много атеистов. После войны они потребовали сделать вместо кладбища парк. Разрушили некоторые могилы. Решили, что парк будет через двадцать пять лет. Когда двадцать пять лет прошло, снова стали требовать выполнения решения. Но в Женеве, в Швейцарии, духовная конвенция запретила разрушать кладбища. <…> А вы верующий или нет?
– Да, верующий.
– Тогда я скажу, только вы меня не продайте. Я работаю на кладбище уже восемнадцать лет. Это мой долг. <…> А вы видели доску у входа на кладбище?
– Конечно. Арине Родионовне, что ли? [Арина Родионовна была крепостной няней Александра Пушкина; память о ней относится к «национальному культурному достоянию», потому что она будто бы приобщила поэта к народной поэзии.]
– Да, да. Ведь она не здесь похоронена. Доску-то специально повесили, чтобы кладбище не трогали. <…> Только никому не выдавайте меня».
Владимир Топоров зафиксировал то, что почитатели Ксении писали на стенах ее часовни: «Ксения Блаженная, молю тебя, сделай так, чтобы Виктор бросил ту женщину и вернулся ко мне навсегда, чтобы была у нас семья»; «Ксения Блаженная, спаси Россию от войны»; «Ксения Блаженная, помоги мне сдать экзамены». Сегодня она, соответственно духу времени, присутствует и в интернете; записочки с просьбами, едва ли отличающиеся от тех, о которых мы знаем благодаря записям Топорова, в виртуальном космосе может увидеть каждый.