В Бордо. Когда однажды Лена Шварц и я перед нашим совместным выступлением ранним вечером шли по улицам Гейдельберга, она сказала, что когда-то думала: счастье – это путешествовать и видеть новые города. А теперь (после смерти ее матери) она знает: счастье – это когда все, кого ты любишь, живы.
Улицы Бордо я вижу сквозь присутствующее несмотря ни на что (и безнадежное) ожидание, что смогу рассказать о них Олегу.
5 сентября
Иногда стойкость пребывающих в трауре называют силой. Это никакая не сила. То, что помогает им перейти к повседневному распорядку, – это слабость, капитуляция перед жизнью.
6 сентября
Я всегда хорошо чувствовала себя в помещениях, в которых останавливаюсь лишь на короткое время: никакой ответственности. Можно смахнуть паутину, оборвать засохшие листья с какого-нибудь горшечного растения просто мимоходом. Временность пребывания в чужом пространстве сродни временности жизни как таковой. Оставить жизнь в лучшем состоянии, чем ты ее изначально нашел. Получается ли это вообще у кого-нибудь? Или – только противоположное? И что это, собственно, подразумевало бы? В Бордо я переставила безделушки на камине, чтобы они (только с моей точки зрения) смотрелись привлекательнее. Неужели все наши поступки – в лучшем случае – столь же бессмысленны?
10 сентября
Монтень о своем трауре по Ла Боэси: «О мой друг! Стал ли я счастливее оттого, что наслаждался его обществом, или – несчастнее? Совершенно определенно – счастливее!»
Бордо – город Монтеня и Ла Боэси.
И город Гёльдерлина.
12 сентября
Через вайфай – в Ничто.
На берегу Гаронны стоит голубятня, в которой голубиные яйца подменяют яйцами из гипса. Голуби не понимают этого и перестают размножаться. Прежде я видела такую только в Тюбингене, на берегу Неккара, напротив башни Гёльдерлина. Имеет ли этот обычай что-то общее с Гёльдерлином?
14 сентября
15 сентября
Я пытаюсь представить себе, как Олег без меня идет по этим улицам.
Через вайфай – в Ничто.
Cimitière de la Chartreuse. Зачарованность искусства барокко смертью превращается на этом кладбище в любовь к умершим.
В каждом новом городе я посещаю кладбище и прошу чужих умерших передать приветы от меня моим. Мертвые ни о чем не знают. И тем не менее.
17 сентября
Невозможно смириться со смертью (психологи в своих пособиях всегда пишут, что пребывающие в трауре должны смириться со случившимся). Смириться можно только с трауром.
1 октября
Башня Монтеня.
Ребенком я часто и подолгу рассматривала черно-белую фотографию этого круглого библиотечного помещения.
Монтень покинул Бордо и поместил книги, которые он унаследовал от своего умершего друга Этьена де Ла Боэси, в одну из двух башен напротив его родового замка. В замке жила его мать. Во второй башне – жена. В Библиотечной башне жил он и рассматривал чтение этих книг и работу над своими эссе как памятник дружбе. «Моя» библиотека представляет собой отчасти библиотеку моего отца и отчасти – Олега. Я сама никогда не заботилась о приобретении книг. Они просто были в доме, как воздух. Только после смерти Олега я начала регулярно покупать книги. Хранил ли Монтень в своей башне все эти годы только библиотеку Этьена де Ла Боэси? Насколько я помню, он нигде не упоминает приобретение новых книг.