Разговор о трауре полностью

Тот, кто пребывает в трауре, себя в этом описании не узнáет, да и не хочет непременно опять стать «свободным и ничем не стесненным». Фрейд сам, через десять лет после смерти дочери и через четырнадцать после публикации «Траура и меланхолии», писал в одном письме: «Как раз сегодня моей умершей дочери исполнилось бы тридцать шесть лет… <…> Хотя мы знаем, что острая скорбь после такой утраты сотрется, однако мы остаемся безутешны и никогда не сможем подобрать замену. Все, что становится на опустевшее место, даже если сумеет его заполнить, остается чем-то иным. Так и должно быть. Это единственный способ продлить любовь, от которой мы не желаем отречься». Скорее уж в этих словах может узнать себя пребывающий в трауре, поэтому это письмо часто цитируется и упоминается.

Ролан Барт, когда писал свои траурные заметки, часто вспоминал Фрейда. Но Пруст с его трауром по матери был ему ближе. Одна из заметок гласит: «Не говорить о трауре, это слишком напоминает психоанализ. Я же переживаю скорбь».

25 марта

Траур и депрессия не имеют между собой ничего общего. И не могут происходить одновременно. Либо траур, либо депрессия. Меня депрессия раздражает, потому что она мешает трауру, потому что она эгоистична.

1 апреля

Как если бы я, одна, находилась в отъезде; и всегда к этому присовокупляется ожидание, что я скоро вернусь и что Олег меня ждет. Именно так, а не наоборот: не так, как если бы Олег был в отъезде. Возможно, потому, что пассивность умерших оставляет им только одно ролевое пространство: дожидаться нас.

«…Какой-то еще не понятый способ возвращения к людям, которых мы любили и потеряли» (Сьюзан Хоу)

[из стихотворения Олега]

3 апреля

Я часто обнаруживаю, что записываю буквально то же, что уже несколько раз писала, – петли замершего времени, nunc stans.

Снова (и снова и снова) вопрос: пожелала бы я себе никогда не встречать Олега, чтобы быть избавленной от этого сейчас (этого «сейчас»)? Но что значит – «себе»? Без Олега я была бы другим человеком, за которого я не могу говорить.

Монтень: «Стал ли я счастливее оттого, что наслаждался его обществом, или – несчастнее? Совершенно определенно – счастливее!»

Да.

4 апреля

Переписывая дневник в рукопись: плачу целый день напролет.

Ролан Барт пишет, что он плачет, перечитывая свои заметки.

Кто-то сказал об У. Х. Одене, что он пишет на бумаге, на которой высохли слезы.

Я пишу на все еще влажном от слез листе и пытаюсь высушить написанное промокашкой.

7 апреля

Корректура книги «Олег Юрьев. Избранное, составленное поэтами», которая должна выйти в конце этого года в Москве: подборка стихотворений Олега, составленная двадцатью двумя поэтами разных поколений, и каждый присовокупил к выбранным им стихотворениям маленькое эссе. Поэты – посредники между миром и стихотворением. Каждый, кто выбирает стихи других для какого-либо проекта, становится ангелом-хранителем выбранных им текстов.

21 мая

Сон: Олег приходит, я говорю: как хорошо, что он теперь сможет помочь Шубинскому и мне при комментировании его стихотворений, ведь есть кое-что, в чем я не совсем уверена.

Он говорит, что только хотел бы сперва отдохнуть – смерть ведь утомительна, – и ложится.

29 мая

Любящие падают друг в друга, как в мышеловку.

(Лукреций: они не знают, не понимают, чего они друг от друга хотят.)

Это по праву может стать предметом насмешки, как у Лукреция.

И потом кто-то из них умирает. Ситуация в целом от этого не становится более понятной и, вероятно, даже не делается менее комичной.

Даже Лукиан из Самосаты, высмеивающий в своих «Разговорах в царстве мертвых» всех и всё, в том разговоре, в котором один умерший мужчина просит владыку подземного мира отпустить его на короткое время к его жене, перестает быть саркастичным, его юмор здесь уже не язвительный, а просто заостряющий ситуацию. Протесилай, первый греческий герой, павший под стенами Трои, тоскует по своей жене: ситуация, зеркальная по отношению к мифу об Орфее, ибо теперь умерший муж хочет выбраться наружу. Плутон удивляется, что Протесилай не выпил воды из Леты. Тот отвечает, что пил, но это не помогло. В ответ на бюрократическую реплику Плутона – «Такие вещи не дозволены и никогда этого не бывало» – Протесилай ссылается на два прецедента: истории Орфея и Алкестиды. Плутон разрешает ему уйти, но только на один день. Протесилай обещает, что вернется вместе с женой. Согласно другим источникам, его жена Лаодамия после короткой встречи с мужем покончила с собой. Странная история, которая приводит на память народные сказки о мертвом женихе (и балладу «Ленора» Готфрида Августа Бюргера). Насмешничает ли Лукиан? Насмешничает Плутон: какой, мол, вид будет иметь влюбленный мужчина «с голым, безобразным черепом». Против этого, правда, находится средство – волшебство Гермеса, – однако разве все это не в самом деле смехотворно? Ролан Барт: «Смерть и скорбь: банальны, и ничего более».