Этот вопрос показал мне, как же слабо осведомлены вы, господа, о деятельности демона. Демон действует через влияние на поведение людей, а не через поражающие воображение природные явления, монструозности или фокусы, которые хороши как повод для забавы, но демон отнюдь не забавен. Он на самом деле, как и гипотетический демон Декарта15, может создать иллюзорную действительность и несуществующим фактам придать вес несомненной реальности, может он также, как и гипотетический демон Максвелла16, эффективно претворить в жизнь некое явно нереальное — ибо в высшей степени маловероятное — состояние. Но может сделать это лишь в той мере, в какой целью его деятельности является ошибка, поражение разума. Впрочем, ошибка, возникающая в процессе восприятия явной очевидности, не соответствует изначальной направленности моей работы; ибо такая ошибка не пристыдит никого также и тогда, когда она будет признана ошибкой, поскольку допускается ее естественный и как бы неизбежный характер. Ведь никто не высмеивает докоперниковские поколения зато, что они верили в неподвижность Земли; их спонтанная и естественная вера является скорее фоном, на котором гений Коперника вырастает во всем своем величии. Если ошибка и является целью демона, то — только позорная ошибка, бездарная, такая ошибка, которой надо стыдиться, иначе говоря, ошибка — NB! — в которой повинны люди; по крайней мере, такая, чтобы люди были вынуждены признать, что они тому виной, такая, что проступает на их лице краской стыда. Разные там чародейские фокусы или введение в заблуждение иллюзорными реальностями не входят в основной набор средств в работе демона, ибо работа его, как я уже сказал, рутинная и без полета, без развлекательных компонентов, без юмора и без того, что интересует людей. Разрушительная работа демона охватывает пространства, за которые ответственны люди, и тогда, чтобы она достигла своей цели, то зло, которое она после себя оставляет, должно покрыть людей позором. За одним исключением. И этим исключением является смерть — не конкретный факт смерти, а общее положение о ее неизбежности.
И наконец
Отвечаю: такое невозможно, ибо мудрость демона настолько велика, что он прекрасно знает собственные границы и поэтому не принимает те вопросы, которые выходят за эти границы. То есть дьявол отличается от людей еще и этим.
Вот только что мне задали
Отвечаю, что это никакой не вопрос, а всего лишь смешная попытка подискутировать. Смешная, потому что демон не вступает в диспуты с людьми. Его существование не требует ни обоснования, ни доказательств, потому что оно не имеет природы факта. Если люди интерпретируют его существование иначе, если, например, приписывают ему чисто казуистический характер, то это всего лишь одна из многих совершаемых ими ошибок. Впрочем, я уже как-то раз говорил, мне безразлично, верят в мое существование или нет. Уже пару веков назад теологи заметили, что сообщников дьявола легче всего узнать по тому, что они отрицают существование дьявола. В этом отчасти парадоксальном высказывании есть зерно правды. Ибо, в сущности, и здесь я возвращаюсь к началу моего выступления, ваше неверие не только не препятствует моей работе, а скорее наоборот—способствует ей, оно принадлежит в качестве постыдной ошибки к проявлениям того упадка, в какой скатывается традиция, когда от нее постепенно отслаивается позолота былого величия. Это несет добрую весть, добрую весть демона. А еще ваше неверие представляется мне выгодным потому, что сказанное мною, а также сам факт моего сегодняшнего заявления окончательно сотрутся в вашей памяти, что всё то, чему вы сегодня стали свидетелями и что канет в абсолютное забвение, вы, господа, сочтете за выдумку и сонный бред.