А теперь посмотри, чем ты правишь! Ты можешь иметь всё, за исключением одного. Хочешь весь мир взять под себя, богатство, власть, города и государства, царей? Тут же получишь. Грехом хочешь править? Получай его. Хочешь добродетелями править? И их получай, добродетели свои — ученость, справедливость, чистоту и благостыню, — всё твое. Что тебе еще? А, тебе хотелось бы той самой одной-единственной вещи, но ее ты никогда не получишь. Одна — пусть даже самая маленькая — душа, которая с верой перед Господом заплачет, сразу в груду камней дворец твой обратит, ни к чему больше города и богатства, ни к чему деяния, как добрые, так и дурные, ни к чему теперь Вавилоны и Римы. За ту единственную душу, что верою воспламенилась и растаяла, словно воск, перед алтарем Господа, за нее единственную ты отдал бы всю землю, и солнце, и звезды. Только не получишь ты ее.
Вот только зачем я тебе всё это говорю, коль скоро ты и так это знаешь? Видать, затем, чтобы время убить, то самое время, которого у меня и так нет на пустые разговоры.
В этот раз, в этот один-единственный раз, если ты хочешь, я могу на сделку с тобой пойти. Один договор на один день, на один час, хочешь? Я на сегодня работу над Священным Писанием отложу — вот уже добыча для тебя, — потому как если Библия из типографии на день позже выйдет, то как пить дать хотя бы одна душа не успеет спастись и ты тем самым будешь в выигрыше. Получишь вознаграждение. Но за это я лишь одного от тебя потребую. На один час ты откроешь для меня и покажешь свою обитель, но со всем, что там есть. Чтобы я там и папу римского увидел в сере кипящей по самую шею погруженного, римских прелатов на вертеле, словно дичь, вертящихся, поэтов-лицемеров, твое племя, в ледяную пустыню навеки помещенных; вот на это я посмотрел бы, потешил взор. Ну что, покажешь? Тебе ведь это ничего не стоит, а выгода верная — одна-две души неспасенных из-за задержки выхода Библии. Ведь на столько душ, сколько я теперь для Бога поймаю, это сущий пустяк, а для тебя это много. Ну как? По рукам?
Так стало быть, нет? Что ж ты ничего не говоришь, дрянь ты такая, молчишь! Ну ладно, нет так нет, упрашивать не стану. Тогда убирайся, да побыстрее, не желаю больше время терять понапрасну...
Ладно, пусть на этот раз ты выиграл. На самое краткое мгновение, но выиграл. Я хотел тебя собственными силами выставить, человеческой волей тебя, искусителя, прогнать, и уж было поверил я в то, что человеческая воля сатану может одолеть. Но показал мне Господь бессилие мое,
Та-а-ак... Находишь ты в нас корень ада,
Хорошо же тебе души ловить, невелик труд... Ну да, Господь сей мир сотворил... Как зачем? Вот те раз, глупейший вопрос, ибо спрашивать — значит человеческому любопытству потакать, ум испорченный распалять, дьявола о помощи просить. Бог сделал, сделал умно, а мы про это не станем спрашивать. Как почему? Потому что в Библии все написано.
Как и мы прощаем должникам нашим...
Да, видать, теперь мне не справиться, придется терпеть тебя, пока Господь не пожелает согнать тебя с этого места.
Боже, смилуйся. Да будет воля Твоя, не моя. Забери эту тварь мерзкую, стервятника черного, забери этого падальщика, и да исполнится воля Твоя, не моя.
Тлен и страх, тлен и страх. Рука моя бессильна, высохшей ветви подобна, а когда Ты ее поднимешь, она силой исполнится и станет словно праща Давидова. А Ты ее поднимешь, Господи, чувствую, что Ты хочешь этого, прогнать моей рукою немощной самого сильного Князя мира сего, вот она, уже чернильницу сжимает, так пусть же чернила зальют наглую морду искусителя, и я покажу ему Твою ненависть. Своей рукой, своей рукой...
Вот тебе, грязная свинья, вон отсюда!
Эй, слуги, ко мне, сюда, есть там хоть кто-нибудь?! Ко мне, слуги, ко мне! Уберите осколки, зеркало разбилось!
Была весна и был последний час Господень, час искушения Петра, апостола Его, когда раздался голос:
— Ты слышишь меня, Петр? Эй, Петр, да слышишь ли ты меня? Внимай, Петр, гласу моему. Спросят тебя прямо, вопросом точным, прямо к тебе обращенным: был ли ты вместе с Иисусом из Назарета, с этим подстрекателем, с неприятелем властей предержащих и порядка, с тем, кто не мир, но меч пришел возвестить, так был ты с ним, Петр? Что ты тогда ответишь, подумай хорошенько, ибо это час высших испытаний. Был ты с Иисусом Назаретянином, был ты учеником его, помощником в неправедных начинаниях его?..