Огорошенный Галпин сделал шаг назад и наткнулся на Скрюби, который прочувствованно заявил:
– Должен сказать, сэр, я восхищен вашей отвагой.
Инчкейп ответил на эту похвалу лишь кривой усмешкой, которая заставила его вздрогнуть. На губах снова выступила кровь.
– Надеюсь, кто-нибудь послал за врачом, – обиженно пробормотал Галпин. – Всё может оказаться куда серьезнее.
– За доктором не посылали, и мне он не требуется, – сказал Инчкейп и глянул на Гарриет. – Упаси меня господь от румынских докторов.
В кабинет вошел Добсон. Оглядевшись, он сказал: «Господи!» – после чего потерянно остановился, стаскивая перчатки, а затем вдруг принял очень деловой вид:
– Нападавшие были в мундирах?
– Нет.
– Значит, это было неофициальное нападение. Когда мы заявим свой протест, никто ничего не будет знать. Если мы будем упорствовать, перед нами могут извиниться, но на этом всё закончится. Власти, разумеется, будут бессильны.
– Мы все здесь бессильны, – сказал Галпин. Он начал проявлять признаки нетерпения. – Как насчет заявления?
Все замерли в ожидании. Инчкейп, оказавшись в центре внимания, вновь принялся промокать губы. Несколько мгновений спустя он улыбнулся – как всегда, иронически – и заговорил:
– Я был наверху, читал себе мисс Остин, как вдруг услышал шум внизу. Несколько молодых людей вломились в Бюро и начали всё крушить. Я услышал крик секретарши. Когда я спустился, она уже сбежала – и правильно сделала, надо думать; в любом случае она уже начинала сомневаться в действиях стран-союзников.
Инчкейп остановился и улыбнулся, явно вспоминая произошедшее с философской насмешкой.
– Когда я вошел, один из них запер дверь, – сказал он. – Их было семь или восемь человек. Двое-трое занялись мной, а остальные продолжили свою разрушительную деятельность. Меня ударили по голове портретом нашего уважаемого премьер-министра…
– Намеренно? – с напором спросил Галпин.
– Не знаю. От удара я упал в это кресло. Когда я попытался встать, кто-то ухватил меня за плечи и усадил обратно. Один из них – главарь, полагаю, – решил меня допросить.
– Какие вопросы вам задавали?
– Обычные. Хотели знать, кто возглавляет здесь британскую разведку. Я сказал, что это сэр Монтегю. Это сбило их с толку.
Инчкейп рассмеялся, но Добсон, хмурясь, как расстроенный ребенок, взорвался:
– Не надо было вмешивать в это его превосходительство!
– Вы же знаете, что они до него не доберутся. А даже если и попытаются – он под надежной защитой.
Добсон, казалось, хотел еще что-то сказать, но сдержался. Его, очевидно, поразили перемены во внешности Инчкейпа, которые становились всё более заметны. На лбу и щеках у него стали проступать синяки, цветом напоминавшие свинец. Платок его вымок в крови. Гай предложил ему свой, но Инчкейп покачал головой.
– Я в порядке, – сказал он.
– Видимо, они вас всё же избили? – обвиняющим тоном вопросил Галпин.
Инчкейп явно чувствовал себя хуже, чем хотел показать. С ядовитой краткостью он ответил:
– Самую чуточку.
Он не желал признавать, что подвергся такому недостойному акту, но журналистов было не провести.
– Сложно поверить, что несколько случайных ударов могут возыметь такой эффект, – сказал один из них.
– Вы утверждаете, что я лгу? – резко спросил Инчкейп.
– Ну ладно.
Галпин щелкнул резинкой, стягивающей его блокнот, и убрал его. Застегивая куртку, он оглянулся на своих спутников с видом человека, который сделал всё запланированное и должен перейти к другим делам.
– Нам пора, – сказал он.
Они собрались уходить. Гай сказал, что отвезет Инчкейпа, и вышел на улицу, чтобы найти такси. Уже снаружи Галпин сказал:
– Я считаю, что он сам напросился.
– Каким образом? – спросил Гай.
Галпин указал пальцем на Бюро.
– Что бы ему ни говорили, он отказывался закрывать Бюро. Но дело не только в этом. Готов побиться об заклад, что эти ребята его
– Что за чушь! – с отвращением сказал Гай. – Очевидно, это была гвардистская атака.
Галпин фыркнул. Забравшись в автомобиль, он на прощание сообщил:
– За свои удовольствия надо расплачиваться, знаете ли.
Инчкейп вышел на улицу, неубедительно изображая бодрость. Забираясь в такси, он чуть не упал, и Гаю пришлось поддержать его.
При виде хозяина Паули ахнул и всплеснул руками. Инчкейп оттолкнул его с дружелюбным нетерпением:
– Иди-ка лучше завари нам крепкого чаю.
Пока они пили чай, Инчкейп с удовольствием рассуждал о том, как умно он поступил, назвав сэра Монтегю главой разведки.
– Видели бы вы их лица. Они знают, что до старика им не дотянуться. А поскольку ответ на свой вопрос они уже получили, то не знали, о чем еще меня спрашивать.
Когда Гай и Гарриет собрались уходить, Инчкейп сказал им:
– Ради всего святого, ни слова не говорите Пинкроузу. Он будет в панике. Обещайте: ни слова.
Они пообещали.
