– Вы же работали раньше на Маккенна, помните? Теперь мне нужна ваша помощь. Думаю, вы уже слышали, что венгры пятого числа входят в Трансильванию. Мне нужно съездить в Клуж, чтобы увидеть, как его берут, но я не могу покинуть город: здесь может что-то случиться. Поэтому я бы хотел, чтобы вы съездили в Клуж вместо меня.
Первым делом Якимов вспомнил о Фредди, но его уже покинули последние силы.
– Не знаю, дорогой мой, – сказал он с сомнением. – Это долгая дорога, и в стране неспокойно…
– Там вам будет куда безопаснее, – уверил его Галпин. – Все беспорядки будут здесь. Они все сосредоточены вокруг дворца. Клуж никак не пострадал. Отличная еда, очаровательный город, мирные жители. Оздоровительная поездка. Все расходы оплачены. Чего еще желать?
– И что бы мне пришлось делать?
– Просто держать ухо востро. Уловить дух места. Оглядеться и потом рассказать мне, что там происходит.
Видя, что Якимов не выказывает энтузиазма, Галпин добавил:
– Я помогал вам, когда вы нуждались в помощи. Вы же поможете мне в ответ?
– Ну разумеется, дорогой мой.
– Что ж, в этом случае… Вас и не будет-то всего пару ночей. Мне нужны свежие новости.
Перспектива поездки всё больше увлекала Якимова, и он начал приходить в себя.
– С радостью, дорогой мой. Буду счастлив помочь. И надо сказать, вы обратились к нужному человеку. Мой друг занимает там важную должность. Граф Фредди фон Флюгель.
– Господи! Чертов гауляйтер? – Галпин выкатил пожелтевшие глаза. – Не можете же вы отправиться прямо к нему!
Видя, как вытянулось у Якимова лицо, он быстро добавил:
– Вам решать, конечно. Всё же он ваш друг. Это совсем другое дело. Повидайте его, если хотите, но меня не упоминайте.
Галпин вытащил бумажник.
– Я выдам вам пять тысяч на расходы. Если их не хватит, сочтемся после вашего возвращения.
Якимов протянул руку, но Галпин, подумав, спрятал деньги.
– Выдам перед поездом. Это будет среда. Пусть всё там заварится. Лучше езжайте на полуденном поезде. Я заеду за вами в половине двенадцатого и отвезу на вокзал. Пойдемте. – Он схватил Якимова за руку, словно намереваясь приглядывать за ним вплоть до самого отъезда. – Я угощаю.
В среду утром Якимов, преисполнившись радостного возбуждения, собрался уже к десяти утра. Он был совершенно одержим мыслями о Клуже. Единственной его мечтой было поскорее добраться до безопасного убежища, Фредди и вкусной еды, единственным страхом – остановка сообщения между городами.
Беспорядки последних дней пугали его. На площади постоянно бушевали протестующие толпы. Во дворце стреляли. По городу ходили самые разнообразные слухи. Антонеску вызвали во дворец и приказали сформировать правительство. Он сказал, что не будет служить неконституционной монархии. После этого его отправили обратно в тюрьму.
Якимов уже не надеялся дожить до среды. Наконец она наступила. На площади были тихо. Король по-прежнему сидел у себя во дворце, а значит, на взгляд Якимова, всё в мире было в порядке.
Когда он вышел из своей комнаты, Гарриет всё еще сидела за завтраком. Она только что услышала по радио, что накануне суд над Дракером завершился лишь поздно вечером. Его признали виновным и приговорили к трем срокам за различные валютные преступления: семь, пятнадцать и двадцать пять лет. Гарриет сложила эти числа на полях газеты и обнаружила, что банкиру предстояло провести в тюрьме сорок семь лет. Всем было на это наплевать. Суд должен был стать «главным светским событием лета», а превратился в пустяковое, скомканное мероприятие, которое полностью затмили государственный кризис и страх вражеского вторжения.
Когда Якимов объявил, что уезжает в Клуж, Гарриет была потрясена. Ей ни разу не приходило в голову, что он может покинуть их по доброй воле – пусть даже всего на пару ночей.
– Вы думаете, сейчас безопасно покидать Бухарест? – спросила она.
– С Яки всё будет в полном порядке. Я еду по важному делу, между прочим. С миссией, можно сказать.
– Какой миссией?
– Боюсь, это не для разглашения, дорогая моя. Молчок, понимаете? Но, между нами говоря, мне велели смотреть в оба.
– Что ж, надеюсь, вы не попадете в Быстрицу.
Он нервно рассмеялся.
– Не пугайте так бедного старого Яки.
Покончив с завтраком – жалкой, скудной трапезой, после которой он еще сильнее стал мечтать о гостеприимстве Фредди, – он вернулся к себе, чтобы собраться. Бо́льшая часть его одежды уже не подлежала восстановлению. Он выбрал всё самое лучшее и сложил в чемодан из крокодиловой кожи. Достав из ящика стола свой паспорт, он обнаружил внутри план нефтяной скважины, который когда-то стащил у Гая. Не зная, что с ним делать, он сунул бумагу в карман. Опасаясь возбудить подозрения Галпина, он вынужден был оставить дома свое подбитое соболем пальто, но при необходимости его старый друг Добби наверняка отправит его Якимову дипломатической почтой.
