— Лена, зачем ты устраиваешь сцены на улице? Мы обо всем договорились, и ничего с тех пор не изменилось, — пытался я смягчить резкость своих слов. — Что с тобой случилось?
— Со мной ничего не случилось, а вот ты изменился… Даже не заметил, даже не поздоровался… Эх ты, Ланской!
— Леночка, честное слово, я не видел тебя.
— Ладно, хватит дурачиться, Ланской… Раньше замечал везде и всюду, в любой суматохе. А теперь это тебе не с руки.
— Лена, в конце концов, это просто нечестно. Ты раздосадована, что увидела меня с женщиной, и устраиваешь сцены.
— При чем тут сцены? Просто противно! — Лена повернулась, собираясь уйти, но я удержал ее.
— Лена, ты преднамеренно вымышляешь повод для ссоры. Если тебе нужно что-то сказать мне, можно было устроить все по-другому, а не разыгрывать мелодраму на улице… Кстати, это была Наташа Симонова.
— Ладно, Ланской, я все прекрасно понимаю… Беги, догоняй «улетевший звон», — Лена грустно улыбнулась и, не прощаясь, пошла к Охотному ряду.
Наташу я догнал у самой улицы Калинина.
— Натуленька, извини, что так получилось.
— Почему ты не пошел с ней?
— Подожди, не торопись с назиданиями. Ты ведь еще ничего не знаешь.
— Я действительно не знала, что ты женат.
— Об этом почти никто не знает. Все вышло скоропостижно, как гром среди ясного неба… Непонятно только, зачем расписывались — на полгода.
— Ты официально развелся?
— Вполне. А ты?
— Мы разошлись, но не оформили…
— Еще не все потеряно? — усмехнулся я.
— Да нет, для меня все потеряно, но Борис категорически не хочет разводиться… Еще на что-то надеется — и ноет как последний слюнтяй.
— Это мне знакомо: слякоти и сюсюканья ты не выносишь.
Наташа промолчала.
— Натуль, скажи, а из-за чего у нас все так нескладно получилось? Из-за моего нытья?
— Не знаю… Да и что говорить об этом?
— А ты верила, что я тебя любил?
— Не знаю, Ленечка… Я ничего не знаю. Я боялась тебя.
— Почему? — удивился я.
— Я боялась твоей безудержности. Куда тебя понесет, одному богу известно… Ты — увлекающийся.
— Не понимаю, почему все считают меня каким-то ветрогоном? Ты рассуждаешь точь-в-точь как Женька. Просто нелепость…
— Видишь, какое заслужил единодушное мнение, — улыбнулась Наташа. — Кстати, Томка окрестила вас неразлучной парой. Что же такое смогло вас разлучить?
— А все то же самое. Она пыталась зарядить меня кислородом на всю жизнь и одновременно — раскочегарить мою ревность. Но, как тебе известно, кислород не горит, но поддерживает горение. Произошел взрыв, и все выгорело дотла.
— Знаешь, я вот сейчас слушаю тебя и думаю, что кому-нибудь, наверное, ты плетешь такие же байки и про меня.
— Натуленька, ты что — с приветом?
— А что? Я видела сейчас, как ты обошелся со своей женой, слушаю, что говоришь о Жене… Вполне логично развить эту аналогию и в глубь времен, — грустно улыбнулась она.
— Вот здесь, золотко, у тебя произошла смысловая осечка, осечка по аналогии… Во-первых, ты не дослушала наш разговор с Леной, о которой, кстати, не только говорить, но и подумать плохо никому не позволю…
— Ты любишь ее? — перебила мою горячую речь Наташа.
— Если говорить напрямую, то нет. Но только все здесь и сложнее, и проще. Даже не понимаю, чего она взъерепенилась сегодня. Ее заело, что я не представил ее по всей форме, особенно в связи с нашим вечером, — у нее тут есть один бредовый пунктик. Но я не сделал этого, чтобы не испугать тебя, — я очень рад был…
— Ну и хитрец же ты, Ланской! — вдруг звонко воскликнула Наташа. — Теперь всю эту сцену ты хочешь свалить на меня.
— Ох, — тяжело вздохнул я, — до чего же эти женщины любят ставить все с ног на голову. Ну просто сил нет!
— А эти мужчины изворотливы, как ужи под вилами, — кстати, это твое выражение. И всюду им мерещатся женские интриги…
— Ну уж в ваш огород, девушка, скажем честно, эти камешки никогда не летали… Хоть ты и остаешься для меня сплошным ребусом и загадкой. Знаешь, как я обрадовался, когда получил твою записку. Аж в лирику ударился.
— А что здесь предосудительного?
— Не то что предосудительно, но все хорошо к месту. «Колокольцы» нужно читать наедине, без свидетелей.
— Ну-ну, позлорадствуй еще.
— Ты о чем?
— Об улетевшем звоне… Ку-ку! Сбылось твое пророчество. Ликуй и гордись.
— Что ты сказала? — от неожиданности я даже остановился и, взяв Наташу за плечи, взглянул в глаза: — Натуленька, милая, это правда?
— Пойдем, Леня, пойдем. Не стоит вспоминать. Ты ведь и похлестче писал. Помнишь? «Нечего держать то, что должно умчаться…»
— Это «Последний стих»: «Почему-то я чаще тебя провожал, чем встречал…» Логическая ошибка — даже элементарный арифметический просчет. Чисто количественно нельзя встретиться с человеком меньше, чем расстаться с ним, ибо любому расставанию всегда предшествует встреча, — полушуткой ответил я.
— Раньше такие несоответствия ты называл аллегориями и метафорами.
— А ты еще помнишь?
— К сожалению… «прошлое застряло в ресницах».
