– Разумеется, можешь, это очень удобная позиция. – Винни допил пиво и вытер рот воротом майки. – Нужно обладать большим мужеством, чтобы не уподобляться своим обидчикам и не плодить зло. Правда, Тейт?
Оторвавшись от изучения миниатюр, Тейт обернулся и посмотрел на Винни так, будто уже жалел, что не отметелил его битой, когда была возможность.
– Видишь, Тейт со мной согласен, – улыбнулся Винни. – Кстати, Агнес права, я совсем тобой не интересуюсь. Как прошел твой день?
Он растекся по дивану, делая вид, что с большим любопытством ожидает ответа. Подначивать Тейта было небезопасно, но Винни нравилось, как бурно он реагировал на провокации. Прислонившись спиной к стене, Тейт принялся буравить Винни взглядом, от которого в голове воскресали сцены кровавых разборок из фильма.
– Ну, вот и как с ним общаться? – пожаловался Винни.
– Да уж, – усмехнулась Агнес и, положив очки в сумочку, поднялась с дивана. – Ладно, мне пора. Ты же уберешься сам?
Винни пожал плечом: «А куда деваться?» Он был рад, что у Агнес хватило ума засобираться прежде, чем вечер стал неловким. Под звуки музыки, сопровождавшей все еще бегущие титры, Агнес взяла со столика телефон, подошла к двери и, задержавшись у нее, выжидающе посмотрела на Тейта. Тот не мог не понять намека, но остался стоять, где стоял. Агнес вопросительно наклонила голову. Тейт ответил ей хмурым взглядом, так и не сдвинувшись с места. Этот их короткий безмолвный диалог показался Винни более захватывающим, чем двухчасовая «Элегия утренней зари». Завершился он тем, что Агнес надменно хмыкнула и вышла за дверь.
В комнате воцарилось натянутое молчание. Чтобы не погрязнуть в нем, Винни встал и потихоньку начал прибираться. Тейт тем временем не отрывал задумчивого взгляда от настенных часов. Вскоре Винни не выдержал и, разогнувшись, тоже посмотрел на них – маленькая стрелка уже приближалась к часу ночи.
– Так мне что, идти за курткой? – спросил он обреченно.
К его большому облегчению, Тейт покачал головой и, все-таки отлипнув от стены, ушел вслед за Агнес.
Холодная ночь набросилась на Тейта, стоило ему шагнуть за порог магазина, и подстегнула в спину, заставляя ускориться. Агнес стояла у дома напротив, подперев ногой кирпичную стену. Услышав громыхание пожарной лестницы, она подняла голову, и ее красивое лицо в форме сердца окрасилось кремовым светом уличного фонаря.
– Еще минута, и я бы ушла.
Выплюнув в ладонь жвачку, Агнес прилепила ее к стене и торопливо зашагала прочь, всем своим видом показывая, что ждать кого-либо не в ее правилах. Довольно скоро, впрочем, ее быстрый шаг сменился на прогулочный. Поняв, что никто не собирается за ней бежать, Агнес задержалась у витрины на Грязной улице, притворяясь, что рассматривает сумочку, а когда Тейт приблизился, двинулась дальше уже не спеша.
Была середина недели, но самый злачный район города уже шелестел голосами полночных гуляк и гудел проводами загорающихся неоновых вывесок, как потревоженный улей. Хаотичное, крикливое место. Но Тейт уже почти полюбил его, хоть и не принадлежал ему так, как Агнес. Глядя ей в спину, Тейт думал о том, насколько органично она вписывается в окружающий городской пейзаж. Грустная девочка со злыми глазами. В своей бирюзовой куртке, растекающейся кляксой по каждой отражающей поверхности, Агнес была похожа на маленькую тропическую рыбку в большом аквариуме, заполненном десятком ее сородичей. Одновременно яркая и незаметная, она брела вдоль дороги, равнодушно обходя стороной встречных прохожих, скользящих по ней такими же безразличными взглядами. Казалось, никто и не заметит, если она затеряется и исчезнет в этом шумном потоке навсегда.
Но это, конечно, было не так. Даже Тейт испугался до чертиков, решив, что больше ее не увидит. А уж мир Винни точно перевернется, если стереть из него Агнес, что бы он там ни говорил. Тейт немного завидовал им обоим – его собственная жизнь ничего не значила ни для других, ни для него самого. А впрочем… В каком-то извращенном смысле мир Бенджамина тоже перевернулся, когда в нем не стало Тейта. Тейт усмехнулся этой мысли, но тут же скривился от отвращения к себе. Приливы безрадостных воспоминаний почему-то всегда оборачивались для него именно этим чувством. Порой он воображал на своем месте кого-то другого, пытаясь проникнуться к этому уставшему, одичалому человеку хотя бы подобием жалости, но в конце концов всегда испытывал только ярость и отвращение.
– О чем задумался? – спросила Агнес.
Очнувшись, Тейт огляделся. Они подошли к пешеходному переходу возле игровых автоматов. Агнес остановилась у трехглазого светофора, горевшего красным у нее за спиной.
– Ни о чем.
– Совсем ни о чем?
Агнес коснулась воротника камуфляжной куртки Тейта, будто хотела его поправить, хотя он был в полном порядке. Тейт хмуро проследил за движением ее пальцев.
– У меня нет желания разговаривать.
– А оно вообще бывает? – ухмыльнулась Агнес. – Ладно, можно и не разговаривать. Молчание придает тебе еще больше мужественности.
– Перестань.
– Что перестать?
– Сама знаешь.
– Не представляю, о чем ты.