– Горчица! Серьезно, Агнес?
Та пожала плечами, поднимаясь на ноги:
– Тейту нравится горчица.
– И что, мне теперь тоже придется ее полюбить?
– Просто возьми другой сэндвич.
Агнес щелкнула выключаталем, и комната погрузилась в темноту, рассеиваемую тусклым свечением телевизора.
– Откуда ты вообще знаешь, что ему нравится? – Винни раздраженно бросил сэндвич обратно на тарелку.
– Ты бы тоже знал, если бы чаще обращал внимание на кого-то, кроме себя.
– Хочешь сказать, я не обращаю?
Агнес посмотрела на него как на человека, которому еще предстоит долгий путь к просветлению.
– Мы знакомы миллион лет, но я не уверена, что ты назовешь хотя бы три вещи, которые нравятся
Это была полная чушь. Винни знал об Агнес намного больше, чем сам бы того хотел.
– Двигайся, – приказала Агнес, и Винни знал заранее, что она это скажет.
Она ни за что не села бы отдельно, хотя в ее полном распоряжении было свободное кресло-качалка. Агнес слишком нравилось ощущать свое неодиночество физически. Только поэтому Винни позволял ей брать себя под руку и обнимать, хотя сам никогда не отвечал взаимностью. Разумеется, и кино они должны были смотреть прижавшись друг к другу, как приклеенные. Винни подвинулся, и Агнес, протиснувшись в середину дивана, закинула ноги ему на колени, а локоть поставила Тейту на плечо. Тейт напрягся, будто на него запрыгнул скорпион, и лишь воспоминание об окровавленной бите у него в руках удержало Винни от бестактного смешка.
– Я не такой эгоцентрик, каким ты меня выставляешь, – попытался защититься Винни, пока Агнес искала нужные кнопки на пульте.
– Еще какой эгоцентрик, но дело даже не в этом. Ты просто не подпускаешь к себе людей, хотя ведешь с ними задушевные беседы и улыбаешься так, будто они твои лучшие друзья. Чтоб ты знал, это сбивает с толку.
– Я вежливый. С каких пор это к чему-то обязывает?
– Не обязывает. Просто забавно, что ты так легко поселил Тейта в лапшичной, но до сих пор не удосужился что-то про него узнать. Чисто твой стиль общения.
– Ладно, окей, я отвратительный человек, зацикленный на себе. То ли дело ты, уже выяснила, что он любит горчицу. Повесь себе на грудь медаль.
Винни снова потянулся к столику, и Агнес, верно истолковав этот жест, передала ему банку «Бад лайта» из ведерка со льдом.
– Уверена, ты ни разу не поинтересовался, как у него дела.
– И так понятно, что хреново.
– У тебя целая гора пластинок. Как так вышло, что он только сегодня заценил «Зигги Стардаста»?
– Кажется, я рассказывал ему про Боуи.
– Про Боуи не надо рассказывать, его надо слушать.
Перед мысленным взором Винни возникли консоль с виниловым проигрывателем и свалка пластинок под ней. Там, в общей куче, лежал дебютный альбом Клода Пэйна. Винни осенило. Несмотря на то что он любил Дэвида Боуи всей душой, вовсе не с ним он должен был познакомить Тейта в первую очередь. Вдохновленный новой идеей, Винни хотел встать, но Агнес удержала его за руку.
– Если ты за «Коллективными галлюцинациями», то сиди. Я ему уже показывала.
– Что? – поразился Винни. – Когда?
– Сегодня утром. Мы заходили в «Фонотеку».
Винни устремил взгляд на Тейта, собираясь засыпать его вопросами, но быстро растерял весь пыл. Лицо Тейта выражало такое напряжение, будто он был на волоске от взрыва.
– Я ничего не увидел, – сухо сказал он прежде, чем Винни успел открыть рот.
– Ясно. Отстой…
Винни молча отхлебнул из банки. Расспросить Тейта подробнее он не осмелился, сообразив, что этот разговор пора сворачивать. Вечно он поддавался на уловки Агнес. Когда она боялась в чем-то обвинить Винни напрямую, то прикрывалась другими людьми: Алмой, Виктором, Гэвином. Теперь вот Тейтом, хотя тот сидел здесь же и отлично ее слышал. Впрочем, Винни и сам о нем забыл: Тейт был очень уж тихим, когда не размахивал битой.
– Так ты признаешь, что я права? – спросила Агнес. Она все еще разбиралась с пультом и не заметила перемены в атмосфере.
– В чем права? Я уже не помню, из-за чего ты на меня наехала.
– Я не наезжала. Просто сказала, что ты ничего не знаешь про Тейта, потому что держишь людей на расстоянии.
«Промолчи!» – приказал себе Винни и сам себя не послушался:
– Лучше так, чем не видеть границ.
– Кто не видит границ?
– Никто. Включай фильм.
– Если ты про меня, то…
Не договорив, Агнес ойкнула, заваливаясь на диван: без предупреждения лишив ее опоры, Тейт пересел на пол, предоставив ей созерцать свой бритый затылок и сгорбленную спину. Ну, хотя бы не ушел. Винни выразительно глянул на Агнес, надеясь поймать ответный взгляд, но она смотрела на Тейта, и лицо у нее было до странного виноватое. Винни ждал, пока она повернется, но этого не произошло. Зато Агнес вдруг сняла ноги с его колен и отсела, отчего телу стало непривычно зябко.
– В общем, ты понял, что я хотела сказать, – смущенно подытожила она.
Ничего не ответив, Винни уставился в экран телевизора.