– Извини, я просто не ожидала… – Она улыбнулась так, будто ее уличили в чем-то постыдном. – Ты какой-то непоследовательный, Тейт. То шарахаешься от меня, а то вдруг…
Резко замолчав, она склонила голову набок, будто бы заново осмысляя произошедшее. Очень быстро смущенная улыбка на ее губах превратилась в самодовольную.
– Боже, Тейт, видел бы ты свое лицо, – Агнес тихо засмеялась, заметно расслабившись. – Ну правда, извини. Я всегда так реагирую на резкие движения, ты тут ни при чем. Давай заново.
Сложив руки за спиной, она кротко посмотрела на Тейта, демонстрируя готовность ко всему, что бы он ни надумал с ней сделать.
– Я вся твоя.
Видимо, он и в самом деле ее ошарашил, оказавшись не таким уж неприступным. Теперь, убедившись в действенности своих чар, Агнес явно веселилась. Но это опять было другое, поддельное веселье, и как только Агнес поняла, что Тейт совсем его не разделяет, то сразу закатила глаза и раздраженно вздохнула:
– Что опять не так?
– Ты сказала, что больше не будешь. Минуты не прошло.
– Да чтоб тебя, Тейт! Ты такой зануда, это просто жесть!
Только что она стояла, испуганная и беззащитная, посреди океана мертвых листьев, а теперь всю робость как ветром сдуло.
– Вот что. – Агнес сделала вид, будто стряхивает что-то с плеча Тейта. – Давай проясним один момент. А то я начинаю подозревать, что ты очень заблуждаешься на мой счет. Не знаю, что ты там себе напридумывал. Может, ты решил, что я нежный цветочек, который нужно оберегать или типа того. Это не так, понятно? Обычно я не предупреждаю о таком, но ты вроде не полный придурок, поэтому тебе я скажу. – Она подалась вперед и, прильнув к уху Тейта, прошептала: – На самом деле я совсем не маргаритка.
После этих слов она заглянула Тейту в глаза, словно хотела удостовериться, что он понял намек.
– А кто ты? – спросил Тейт.
– Не знаю. Ядовитый плющ? – Агнес засмеялась. – Фильм такой есть. Сложно с тобой, даже никакую отсылку не сделаешь. Короче, я все что угодно, но точно не символ невинности. И если меня и нужно от кого-то спасать, то только от меня самой. Во всех своих проблемах я виновата сама, Тейт. Не поверишь, но у Дилана, в общем-то, есть право на меня злиться. И у алкаша тоже. Хочешь знать, как я с ним поступила? Пару лет назад он задолжал денег очень опасным парням, и они искали его по всему городу. Так вот, я сама пришла к ним и сказала, где он прячется. Натравила бандюков на собственного отца. Очень хотелось посмотреть, как ему будут выкручивать руки, и я получила, что хотела. Только Винни не рассказывай, это секрет.
Говоря это, Агнес, видимо, всерьез ожидала, что Тейт ее осудит. Хотя он поступил еще хуже – сам чуть не убил своего брата и совсем в этом не раскаивался.
– Приятно было?
– Не то слово. Ну и противно тоже. Сразу появилось такое чувство, будто я больше не имею права себя жалеть… Но не суть. Просто хочу, чтобы ты знал. Мне кажется, я не очень хороший человек.
Тейт сдержанно улыбнулся, не отводя от нее глаз:
– Я прекрасно вижу, какой ты человек.
– Да неужели? Ты знаешь меня от силы два дня.
– Этого достаточно.
– А не слишком ли ты самоуверен?
Невдалеке за деревьями послышались треск и шорох листьев, будто какой-то ночной зверек бросился в кусты. Ни Тейт, ни Агнес не обернулись на шум.
– Рассказать тебе про мое унижение? – спросил Тейт, пряча руки в карманы. – Раз уж я задолжал. Не хочу, чтобы ты и на меня кого-нибудь натравила.
– Сейчас? – удивилась Агнес.
– Ты торопишься?
– Не то чтобы… Ладно, давай.
Еще недавно Тейт был уверен, что больше не будет пытаться ни с кем сблизиться. Он смирился с несбыточностью своих надежд и приготовился навсегда пропасть в той оглушающей пустоте, которая разверзлась внутри него. Но что-то надломилось в нем за прошедшие пару дней. С тех пор как он пришел в магазинчик всякой всячины и встретил сначала Винни, а потом и Агнес, его не покидало ощущение, будто он вот-вот ухватит за хвост это самое несбыточное. Поэтому он рискнул.
– Когда мне было лет восемь, одна семейная пара забрала меня к себе на выходные из приюта. Это такой этап перед усыновлением. Типа ребенок и его потенциальные родители должны поближе познакомиться. Мне не особо нравились те люди, но я все равно был охренеть как счастлив, потому что очень хотел, чтобы кто-нибудь уже забрал меня оттуда. Я сильно волновался и все два дня очень старался понравиться, но безуспешно. Не знаю, по какой причине. Прямо мне, конечно, ничего не сказали, но я сам все понял, и утром в понедельник, когда меня должны были отвезти обратно, я отказался садиться в машину и закатил жуткую истерику. Потому что мной впервые заинтересовались и я был уверен, что второй раз этого не случится.
Агнес слушала, безотчетно проделывая носком кеда ямку в земле.