– Как ты стащил газету, если это не разлом?
Винни положил колоду карт обратно на полку и почесал висок. Тейт задавал все правильные вопросы, и это чертовски подкупало.
– Как я уже говорил, в этом доме много любопытных уголков. Некоторые из них позволяют проворачивать что-то наподобие телепортации. Прости, но весь процесс я описывать не буду. Скажу лишь, что он требует изрядной сноровки. Перетащить можно только вещи небольшого размера, и это не то же, что прохождение через разлом. Какой бы предмет я ни вынес из лапшичной, храниться он должен в строго ограниченном периметре.
– Там, где действует особая энергия?
– Все верно.
– А если пересечь периметр?
Винни подбоченился, наслаждаясь направленным на него заинтригованным взглядом. Он знал, что рискует. Знал, что сам провоцирует Тейта на дальнейшие расспросы. Но ему было слишком приятно делиться столь существенной частью своей жизни с кем-то, кроме Агнес и Виктора. С кем-то, кого он еще не успел оттолкнуть и кто вызывал доверие, которое Винни вряд ли смог бы оправдать логически. Если мыслить объективно, Тейт был не лучшим кандидатом на роль хранителя тайн. Но Винни привык слушать свою интуицию. А она подсказывала, что хранилище надежнее найти сложно.
– Покажу тебе еще один фокус, – поддавшись искушению, Винни направился к двери в подсобное помещение.
Когда он ее открыл, ему на голову едва не обрушилась куча сваленного как попало барахла. После недавних поисков дневника Пайпер в подсобке царил полнейший бардак – все-таки Виктор был не настолько самоотверженным, без особого распоряжения убраться не удосужился. Про себя поминая уборщика недобрыми словами, Винни отодвинул в сторону швабру, перешагнул через коробку с CD-дисками и вытянул из стопки газет нужную – ее корешок был намеренно слегка выдвинут. Пролистав несколько страниц, вырвал самую на его взгляд бесполезную – с анекдотами и рекламой магазина стройматериалов, – наскоро сложил из нее бумажный самолетик и вернулся в зал. Тейт стоял на прежнем месте в молчаливом ожидании.
– Идем, – скомандовал Винни и первым устремился к входной двери.
Холод на улице стоял собачий, и теплый велюровый халат Виктора от него не спасал. Подняв повыше воротник, Винни облокотился о ледяные перила пожарной лестницы и обернулся – Тейт нехотя просовывал босые ноги обратно в кроссовки. Не зашнуровав их, он надел куртку и вывалился на лестничную площадку, заскрежетавшую под его весом. Оглядел Сквозной переулок – как всегда, тот был пуст и темен, но единственный фонарь отвоевывал у ночных теней довольно обширный участок дороги перед лапшичной.
– Смотри внимательно. – Прицелившись, Винни сделал уверенное движение рукой.
Подхваченный ветром, самолетик описал в воздухе широкую дугу. Нырнул в ореол кремового света, перевернулся, ударился плашмя о стену дома напротив, заскользил по ней вниз и вдруг, подернувшись рябью, исчез, так и не достигнув земли. В буквальном смысле растворился в воздухе.
– Вот что будет.
Когда Винни показал этот трюк Агнес, она пришла в восторг. Завизжала и начала трясти его за грудки, как сегодня во время просмотра фильма. Конечно, ожидать подобной реакции от Тейта было бы глупо, но Винни все же надеялся увидеть хоть проблеск удивления. Однако Тейт остался невозмутим. Какое-то время он молча стоял, широко расправив плечи, будто вовсе не ощущал холода, хотя студеный ветер парусом надувал его футболку. А потом спросил:
– Значит, и жабу ты так же украл?
Винни удивленно моргнул.
– Анжелику? – уточнил он зачем-то, как будто Тейт мог иметь в виду другую жабу. – Откуда знаешь?
– Подслушал разговор в лапшичной. Случайно. У меня сложилось впечатление, что это очень ценная жаба.
Винни нахмурился, подумав, что с Тейтом все же следует быть поосторожней. Он был очень наблюдательным, и его неожиданная осведомленность в некоторых вопросах заставляла нервничать.
– Ты даже не представляешь насколько.
– Представляю, – возразил Тейт, глядя туда, где исчез самолетик. – Судя по тому, что я услышал, жаба просто на вес золота. И раз она не прошла через разлом, то, получается, она не обнулилась, так? Она по-прежнему особенная?
В его голосе была какая-то неестественная, обманчивая безучастность, и Винни насторожился еще сильнее. Когда-то он решил, что ни с кем и словом не обмолвится об Анжелике. Она была одной из тех тайн, о которых он старался даже не думать, чтобы не притягивать внимание высших сил.
– Я, кажется, говорил, что не хочу обсуждать Анжелику.
– Еще ты говорил, что воровать нехорошо.
Винни усмехнулся:
– Да, было дело. Но ты забыл про нюансы.
Анжелику нельзя было не украсть. Винни прекрасно помнил, как бедная жаба истошно кричала, когда хозяин лапшичной брал ее на руки. И как, уже оказавшись в магазинчике всякой всячины, в испуге пучила глаза, стоило кому-то незнакомому склониться над аквариумом. Она боялась любых прикосновений. Винни далеко не сразу понял, что сами по себе они не представляли для Анжелики опасности. Причинить ей вред можно было, только зная ее секрет и приложив усилие мысли.