Ханна хмыкнула и посмотрела в окно на стерильно чистую улицу, где у крыльца стоял Тейт – как застывшая каменная глыба, которую не способен сдвинуть с места никакой шторм. Винни уже не раз замечал эту особенность Тейта: он мог подолгу пребывать в одной позе, блуждая где-то в глубинах себя, пока кто-нибудь его не окликнет. В этой мрачной фундаментальности было что-то жуткое и в то же время притягательное, как в таинственном полумраке за дверью в подвал.
– Твой телохранитель? – спросила Ханна.
– Можно и так сказать.
– Предусмотрительно. С твоей беспардонностью когда-нибудь ты нарвешься на того, кто не будет столь же вежлив, как я. – Она отпила из чашки. На ее краешке остался след от коричневой помады. – Жаль тебя разочаровывать, дружок, но я не проводник. – Ханна дождалась, пока на лице Винни отразится сначала недоумение, потом разочарование, и тогда добавила: – Однако ты прав: я с ним знакома. Точнее, была знакома. Им был мой отец.
– Ваш отец, – машинально повторил Винни.
– Да.
– Почему был? Где он сейчас?
Плечи Ханны слегка задрожали, и Винни с изумлением понял, что она смеется. Но так тихо, что, если бы не выражение ее лица, он никогда бы не распознал этот звук.
– Точно не знаю. Но где-то по эту сторону, я полагаю. Кого я, по-твоему, здесь жду?
– Я не совсем…
– Удивительное дело, Винни. Мы знакомы меньше пяти минут, а у нас уже нашлось что-то общее.
В уши ударил звон бьющейся посуды: проходивший мимо официант уронил поднос с грязными тарелками. Персонал по общепринятой традиции наградил неуклюжего коллегу аплодисментами. Винни казалось, что все это происходит где-то далеко. Он даже не шелохнулся и продолжал неотрывно смотреть на женщину, которая с интересом наблюдала за его реакцией. Она больше не смеялась.
– Ваш отец тоже пропал? Когда?
– Двенадцать лет назад. Не вернулся из отпуска – едва ли не первого за всю жизнь. Это было так странно. Он заявил, что хочет один поехать черт знает куда, чтобы посмотреть на водопады. – Ханна подняла со стола чашку, но, передумав, поставила ее на место. – Видишь ли, папуля никогда не был ценителем походных условий, его интересовали путешествия иного рода. Правда, он редко на них решался: даже для него это было довольно рискованно. Вселенная слишком непредсказуема: обратный портал мог открыться чуть дальше или позже, чем он рассчитывал. Впрочем, не суть. На водопады он все-таки улетел. А там ушел с туристической группой в горы и пропал. Поиски ничего не дали. Все эти годы семья была уверена, что случилось что-то ужасное. Даже я, хотя знала его маленький секретик. Просто предположить не могла, что он может…
Винни положил ладонь себе на колено, пытаясь силой заставить ногу не двигаться.
– Может что?
– Месяц назад его официально признали мертвым, и наш семейный нотариус…
– Всего месяц назад?
– Да, а что?
– Ничего, просто у нас другие законы. Извините, что перебил.
– Так вот, нотариус зачитал его завещание и вручил мне письмо. Папа написал его незадолго до того, как отправился на эти гребаные водопады. – Женщина потянулась к сумочке, лежащей на соседнем стуле, и, порывшись в ней, протянула Винни вскрытый по краю конверт. На лицевой стороне значилось единственное слово: «Ханне». – Вот оно. Это даже не письмо, а небольшая записка. В ней указаны даты и время брони в «Ля дам сан мерси». Я сначала даже не поняла, где это. Пришлось напрячь память, чтобы вспомнить про эту лазейку. Однажды она уже появлялась, когда я была примерно твоего возраста. Мы с отцом приходили вместе в этот ресторан. Он хотел, чтобы я попробовала местное эскарго. Та еще мерзость, кстати, не советую.
Принесли вино. Винни едва успел промямлить слова благодарности в спину уходящего официанта – от услышанного его сознание отяжелело, будто бокал был уже третий или пятый по счету. «Ханне». Он не мог отвести взгляда от аккуратно выведенной надписи на конверте.
– Значит, вы надеялись встретиться с ним здесь? Думаете, он не погиб?
– В глубине души я никогда не верила, что он мертв, хоть это и не укладывается в голове. – Ханна спокойно наблюдала, как Винни переворачивает конверт и пробует на ощупь оставшийся невредимым сургучный оттиск с изображением павлина. – Подумать только, столько лет вся семья оплакивала его. Мы представляли, что он умер от истощения, заблудившись в джунглях, или упал со скалы, или что его растерзали тигры. Моя дочь, Вайолет, до сих пор плохо спит по ночам. Она очень любила деда. Ей было всего шесть, когда он исчез, но она отлично его помнит: они были лучшими друзьями. Надеюсь, она никогда не узнает, что сказки, которые дедушка рассказывал ей перед сном, были не совсем сказками. Я вот знаю и нисколько этому не рада. Как жить с мыслью, что твой собственный отец сбежал от тебя, подстроив свою смерть?
– А вы не спешите с выводами? Может, ваш отец просто заранее приготовил вам прощальный подарок на случай своей смерти? Может, он хотел, чтобы вы могли прийти в этот ресторан и вспомнить, как ели вместе с ним эскарго?