Говоря это, Агнес продолжала толкать Винни, и он не сопротивлялся. Просто медленно отступал, крепко стиснув зубы и сжав кулаки, позволяя ей выплеснуть рвущийся на волю гнев. А когда тот наконец иссяк, одернул косуху и ровным безжизненным голосом проговорил:
– Мне очень жаль, если я был с тобой неосторожен. Прости. Но я не обещал, что всегда буду рядом, и, как мог, старался держать дистанцию. Как раз потому, что не хотел, чтобы потом тебе было больно.
– Не хотел? – В глазах Агнес сверкнули искры. – Это такое проявление заботы было? Вот это да, а я и не поняла. Думала, ты настолько боишься быть брошенным, что всех от себя отталкиваешь. Не разглядела твоего благородства! Ну спасибо, Винни. Обязательно передам Виктору, чтобы он тоже тебя поблагодарил.
– При чем здесь Виктор?
– И правда, при чем здесь Виктор? Он же просто уборщик. Так ты с ним обращаешься! Уже забыл, как он заботился о тебе, когда Пайпер исчезала черт знает куда на несколько недель? Как искал тебя зимой по подворотням, когда ты сбежал из дома? Он потом чуть не умер от воспаления легких! А кто занимался магазином, пока ты не вырос? Виктор это делал только потому, что видел, как много это место для тебя значит. Да если бы не он, тебя бы забрали в детдом! С ним ты тоже был неосторожен? Но ничего, ведь если держать дистанцию, то это все исправит. Козлина ты неблагодарная, вот ты кто!
Тейт впервые видел Винни таким уязвленным.
– Я? – Винни шагнул вперед и грозно навис над Агнес. – Неблагодарный? Кто, по-твоему, оплачивает все бесполезные хотелки Виктора? Да он живет у меня как король! Ты хоть представляешь, сколько стоит один антикварный сервант в его комнате?!
– Сервант?! Ты себя слышишь вообще? Иди еще кексов ему напеки!
Последняя фраза, смысл которой Тейт лишь смутно уловил, обезоружила Винни. Он сразу сник и с поверженным видом отвернулся, не в силах выдержать суровый взгляд Агнес.
– Я все равно ему больше не нравлюсь, – проговорил он совсем другим, виноватым голосом. – Он любил меня, когда я был ребенком.
– Я всегда знала, что ты туповат, но иногда степень твоего идиотизма просто зашкаливает. Объясни мне, почему ты так упорно ищешь любовь там, где ее никогда не было, а когда тебе суют ее под нос, будто нарочно закрываешь глаза? Ладно, поступай как хочешь. Ничего никому не обещай, держи дистанцию и оставайся в своих глазах хорошим. Купи Виктору на память еще какой-нибудь антикварный шкаф, сними мне квартиру подороже и бросай нас со спокойной душой!
Над Тихими Липами собиралась буря. В рощице шумели деревья, плавно покачивая лысеющими головами. На сером асфальте появились едва заметные темные точки. Подставив ладонь небу, в котором башнями высились чернеющие тучи, Тейт ощутил на коже прикосновение холодных капель – пока еще редких, как мягкое предупреждение, но вот-вот должен был пролиться полноценный дождь. Все вокруг внушало нарастающую тревогу. Невдалеке взревел мотоцикл, и Люсиль, бросив рыть землю, с отчаянным лаем побежала на звук.
– Агнес, я все понимаю, – тихо произнес Винни. – Но и ты тоже пойми. Как бы ты ни относилась к Пайпер, она – моя мать.
– Никакая она не мать. Родители – это люди, которые любят своих детей, защищают и поддерживают. А наши родители нам хуже врагов.
– Это неправда. Я знаю, что Пайпер далека от идеала, но она не такой ужасный человек, как можно решить, послушав тебя.
– Именно таким человеком она и была! То, что она тебя не била, еще не делает ее хорошей. Твоя мать была безответственной, бесчувственной эгоисткой. За все время, что я видела вас вместе, я не помню, чтобы она хоть раз на тебя посмотрела дольше секунды. Она была занята только собой. Если она и заговаривала с тобой, то только о том, что интересовало ее саму, – о своих мужиках, пространственных аномалиях и этих идиотских одноразовых книжках!
– Следи за языком, Агнес.
– А в чем я не права? Ладно бы она хоть немного о тебе заботилась, но ты ходил в рванье и был похож на скелет! Пока не появился Виктор, ваш холодильник был все время пустой. А когда у нее возникала очередная идея фикс, она просто уматывала, скидывая тебя на посторонних людей. Ты вечно говоришь, что все было не так плохо, но, если бы это было правдой, ты бы хоть раз мне на нее пожаловался. А ты никогда этого не делаешь – значит, все было еще хуже. Настолько хреново, что ты сам себе не хочешь в этом признаться!
– Ты ошибаешься. Я говорю, что все было не так плохо, потому что все действительно было не так плохо. Пойми, Пайпер приходилось нелегко, она воспитывала меня одна. Никто ей не помогал. Конечно, она косячила, но она не монстр! Ты просто пытаешься преподнести все так, будто мы с тобой товарищи по несчастью, и, честно говоря, меня это бесит!
Как Винни ни старался говорить спокойно, в итоге он все же повысил голос. Агнес тем временем даже не пыталась сдерживаться: