– Да и хрен с ним, с Диланом, он давно напрашивался. Агнес, мне нет никакого дела до Дилана, Томми и всех остальных твоих бывших, пусть хоть в бараний рог их скрутит. Главное, чтобы тебе не доставалось.
– Конечно, это же самое важное в моем случае.
– Ну, вообще, было бы неплохо, если бы ты начала учитывать этот критерий. Тейт сказал, что не бьет женщин. И что отгрызет мне руку, если я еще раз тебя обижу.
– Тогда пусть отгрызет ее прямо сейчас!
Они снова обсуждали Тейта так, будто его здесь не было. Но Тейта беспокоило другое: он чувствовал, что произошло что-то, из-за чего Агнес едва держит себя в руках.
– Ладно, короче, – выдохнул Винни. – Не знаю, что на тебя нашло. Мы договорились, что я тебя позову, когда придумаю что-то интересное. Вот я придумал и зову. Хочешь – давай с нами, не хочешь – дело твое.
– Да пошел ты, – сказала Агнес.
Это было так неожиданно и грубо, что Винни оторопел. Агнес спустилась с крыльца и хотела пройти мимо него, но Винни схватил ее за руку и развернул к себе:
– А ну стой! Будь добра, объяснись.
Она зло посмотрела на него:
– Разве это я должна объясняться? Не я вчера умоляла мистера Грошека рассказать, где и когда появится разлом!
Взгляд Винни, еще секунду назад такой уверенный и обвиняющий, в панике забегал. Отпустив Агнес, он посмотрел сначала куда-то вниз, потом на Тейта, будто ища поддержки, потом на дорогу, исчерченную длинными полосами теней. Затем снова на Агнес. И только тогда по-настоящему увидел ее – потухшую, разбитую, с растрепанными волосами и следами бессонной ночи на лице.
– Он тебе рассказал… – губы Винни еле шевелились.
– Не ожидал?
– Мистер Грошек ни с кем это не обсуждает. Ты же просто играешь с ним в настолки, почему он тебе рассказал?
– Может, потому что я способна его понять, в отличие от тебя? Нашелся тоже блюститель морали. Наехал на него, а сам собирался поступить со мной точно так же!
Винни качнулся, будто его ударили. Тейт почти увидел на его щеке след от невидимой пощечины. Он вспомнил, каким серьезным был Винни, когда предупреждал, что Агнес не должна ни о чем знать. И с каким удовольствием мистер Грошек рассказывал, как поквитался с Ханной, тщетно дожидавшейся его в «Ля дам сан мерси». Не с того человека Винни взял слово.
– Точно так же? – Свесив руки вдоль тела, Винни крепко сжал билеты в кулаке. – Не смей сравнивать. Я бы никогда не свалил, не попрощавшись с тобой. Если бы я нашел разлом, ты бы узнала об этом первой.
– И до конца жизни утешалась бы тем, что ты удостоил меня такой чести? Отлично придумано.
Винни смотрел на Агнес с тяжелой, безвыходной пустотой во взгляде. Ее же глаза, хоть и горели, стали вдруг влажными.
– У меня к тебе вопрос, Винни. Только ответь честно. Кто я для тебя?
– Не понимаю, что ты хочешь услышать.
– Правду. Я вот знаю, кто ты для меня, и могу сказать об этом вслух. Ты – мой лучший друг. Мой старший брат. Моя единственная семья. Самый близкий и самый дорогой человек на всем свете!
Ее голос задрожал, и она замолчала, будто вдруг смутившись своего признания. Оно прозвучало так просто, как может звучать только самая искренняя правда. Тейт снова почувствовал себя лишним. Он пожалел, что не может на время оглохнуть или исчезнуть. Он мог уйти, но было бы кощунством отвлекать внимание на себя. Казалось, любое движение или звук все испортят, оставив какие-то важные слова, еще не высказанные, навсегда похороненными у Агнес в сердце.
– А я? – напирала она. – Я для тебя хоть что-то значу? Или тебе совсем на меня наплевать? Отвечай. Это мой сокровенный вопрос!
– Что? – опешил Винни.
– Что слышал!
– С ума сошла? Ты должна использовать эту возможность, чтобы узнать что-то действительно важное! Нельзя спрашивать такую чепуху!
– Я сама решу, что спрашивать. Хотя я и решать-то ничего не могу. Вселенную не обманешь, так? Нельзя подделать свой сокровенный вопрос. Так что давай, отвечай!
Пальцы Винни, сминавшие билеты на концерт, совсем побелели.
– Не думал, что ты такая дура! И так ясно, что мне на тебя не наплевать!
– Правда? Появляешься раз в сто лет, даришь конфетку и снова пропадаешь. Звонишь, только когда тебе от меня что-то нужно. Даже на дурацкий концерт не можешь сходить со мной вдвоем, как будто боишься, что на тебе появится клеймо. А теперь что? Хочешь совсем меня бросить?
Винни мученически прикрыл глаза. Он говорил с таким трудом, будто каждое слово ему приходилось извлекать из-под бетонной плиты.
– Послушай, Агнес. Я никогда не давал тебе повода думать, что между нами какая-то особенная дружба. Ты сама это только что подтвердила. Прости, но я не виноват, что ты вечно ожидаешь от меня то, чего я не могу тебе дать.
– Не давал повода? – Агнес яростно толкнула Винни в грудь, и он едва не упал, оступившись. – Это ты решил быть добрым со мной! В первый же день нашего знакомства ты спрятал меня от отца! Ты пообещал, что заберешь меня из дома, когда вырастешь, и сдержал слово. Ты подарил мне ключи от квартиры. Ты взял меня за руку и увел! Я ни о чем тебя не просила, ты сам это сделал. Возьми на себя ответственность!