В том, что отец догадается, где ее искать, сомнений не было. Агнес уже не надеялась на спасение, только хотела оттянуть неизбежное. Ее спонтанная смелость улетучилась, и она вновь превратилась в саму себя – в слабого ребенка, слишком робкого, чтобы бежать или защищаться. Уже тогда Агнес стыдилась этой беспомощности. Она ненавидела себя, когда, забившись в угол, обхватывала руками колени, утыкалась в них лицом и словно со стороны наблюдала за тем, как решается ее судьба. В этом не было смысла. Ведь, если подумать, хуже всего была не физическая боль, а те бесконечно тянущиеся минуты ожидания, когда еще ничего не случилось, но ты знаешь, что вот-вот случится. Потому что слышишь, как отец грузно передвигается по квартире, спотыкаясь о собственные ноги и роняя на пол предметы.
Хлопнула дверь. Агнес зажала руками рот, сразу узнав отца по скрипу его дешевых ботинок. Ее сердце заколотилось сильнее, и она сделала медленный вдох и выдох, стараясь его успокоить. Очень некстати у нее зачесался нос из-за сильного запаха пыли и засушенных цветов – из мусорного ведра под столом торчали останки увядшего букета. Агнес терпела, боясь пошевелить даже пальцем: музыка в магазине играла слишком тихо, так что малейший звук мог ее выдать.
– Вам помочь? – раздался откуда-то незнакомый мальчишеский голос.
В магазине еще кто-то был. Агнес так удивилась, что забыла о безопасности и посмотрела в небольшую щелочку под столешницей. Но увидела только ноги отца в старых потертых джинсах.
– Девочка вот такого роста сюда не заходила? – прохрипел он прокуренным басом. – В серебристой куртке.
– Сюда никто не заходил с самого утра.
Агнес попыталась найти взглядом говорившего, но его скрывали высокие стеллажи.
– Точно? Я видел, что она забежала в этот переулок минуту назад.
– Возможно, она в лапшичной.
– В лапшичной?
– Ага. Она на первом этаже, прямо под нами. Вы, наверно, не заметили, потому что у них нет вывески. Проверьте там.
Не ответив, отец, пружинисто передвигая ноги, прошел вглубь помещения. Остановился у прохода между стеллажами и бегло осмотрелся. Дерганая походка, резкие движения – он был сильно раздражен, и Агнес про себя молилась о том, чтобы он не догадался заглянуть под прилавок. «Пожалуйста, пусть он уйдет. Пусть накажет меня позже. Когда-нибудь потом, только не сейчас», – просила она Бога, в которого не верила. И впервые за очень долгое время Бог ее услышал. Отец направился к выходу из магазина.
– Постойте, сэр, – снова окликнул его неизвестный. – Сделайте одолжение, переверните табличку на двери.
Отец, уже ступивший одной ногой за порог, остановился. Агнес снова вжалась в угол стола, испугавшись, что он передумает и решит тщательнее обыскать магазин. Но он не передумал. Просто перевернул табличку и, напоследок оглянувшись, вышел на пожарную лестницу. Облегчение, охватившее Агнес, продлилось недолго. Теперь, когда оказалось, что ей есть еще от кого прятаться, в голове замельтешили миллионы вопросов. Кто этот мальчик? Может, он просто покупатель? А если нет? Что он сделает, когда найдет ее? И разве он мог не услышать, как она вошла? Агнес высматривала незнакомца через узкую щелочку, но его нигде не было видно. Встревоженная, Агнес повернула голову и не сдержала короткого вскрика.
Тот самый мальчик сидел прямо перед ней на корточках. Он был явно старше, но очень худой, с длинными тонкими руками, сложенными на коленях. Склонив голову набок, он изучающе смотрел на нее черными как уголь глазами. Несмотря на его дружелюбный вид, Агнес все равно струсила и попыталась отодвинуться подальше, но дальше было попросту некуда – она оказалась в западне.
– Привет, – сказал мальчик. – Как тебя зовут?
Язык едва ворочался во рту, но Агнес нашла в себе силы тихо проговорить:
– Агнес.
– А меня – Винни. Прячешься от того мужика?
Агнес кивнула.
– Он тебя преследует?
– Это мой папа.
Винни озадаченно вскинул брови. Потом вдруг стал очень серьезным и, глядя куда-то за спину Агнес, принялся накручивать на палец прядь рыжих волос. Вернее, не просто рыжих. В них играли оттенки красного, желтого, золотого – Агнес невольно засмотрелась. Не волосы, а раскаленная лава.
– Понятно. Ладно, можешь переждать здесь, пока он не уйдет. Под столом сидеть необязательно, вылезай.
Вылезать? Агнес бросила взгляд на входную дверь. Ее отец еще стоял снаружи. Через стеклянное окошко было хорошо видно, как он, держась за перила лестницы, отрешенно таращится на пакет с мясом у себя в руке, будто не может вспомнить, откуда тот взялся.
– Он больше сюда не зайдет, не бойся.
Агнес зло нахмурилась, снова повернувшись к Винни.
– Я не вру, – заверил тот. – Ты здесь в безопасности, честное слово.
Еще и честное слово! Агнес возмущенно замотала головой. Тогда Винни поднялся, одернул футболку и с вызовом прищурился.
– Вот что, Агнес. Сейчас тебе предстоит сделать важный выбор. Ты можешь взять меня за руку, – он приглашающе протянул Агнес раскрытую ладонь, – и тогда я докажу тебе, что не все люди – обманщики. Или ты можешь дальше прятаться под столом, хоть всю оставшуюся жизнь. Что выбираешь?