– Компенсировать не собираешься?
– Каким образом?
Агнес натянула на лицо непристойную улыбочку. Многозначительно посмотрела Тейту в глаза, пытаясь найти в них что-то, за что смогла бы его презирать.
– Заходи, и узнаешь.
Тейт нахмурился, и Агнес с трудом выдержала его взгляд. Она сама не знала, чего добивается, но ничуть не удивилась, когда он потянул вниз молнию на куртке. Решив, что он собирается войти, Агнес отошла в сторону с усмешкой, выражающей одновременно разочарование и предвкушение. Но Тейт остался стоять на месте.
– Не, я ненадолго. – Он что-то достал из-за пазухи. – На.
Посмотрев на его протянутую руку, Агнес ухватилась за дверной косяк, чтобы не упасть. В голове вдруг стало совершенно пусто, как будто разум выключился, отказываясь верить тому, что видели ее глаза. А видели они большой прямоугольный альбом в мягком переплете. С именем Агнес на обложке, выведенным наискось золотой гелевой ручкой, и загибающимися внизу уголками страниц, на которые Агнес пролила спрайт, споткнувшись об отцовскую гантель.
– Откуда он у тебя?
– Догадайся.
В объяснениях и правда не было нужды. Разве что Агнес не понимала, как Тейт нашел ее отца, учитывая, что ни она сама, ни Винни не знали его нового адреса. Видимо, он заходил в «Пинтограмму». Возможно, ему повезло и отец был там сегодня, но если нет, то как долго Тейт его прождал? Со сколькими людьми ему пришлось поговорить? В голове один за другим всплывали пустые, бесполезные вопросы, тесня к краю сознания тот единственный, что имел значение. Его Агнес не решалась себе задать, потому что очевидный ответ на него казался ей невозможной глупостью. Фантазией, которых она больше не питала.
– Ты ничего ему не сломал?
– Надо было?
Агнес отрицательно покачала головой и наконец взяла альбом в руки. Прижала его к груди так крепко, как ей хотелось прижаться сегодня к кому-то, кому она не была безразлична.
– Ладно, пока. – Тейт развернулся и начал не спеша спускаться по лестнице.
Агнес хотела позвать его, но голос ей не подчинился. Она стояла на пороге, слушая, как отскакивают от подъездных стен отзвуки его шагов, и ей казалось, будто чья-то сильная рука сдавливает ее горло. Когда шаги стихли и внизу хлопнула дверь, Агнес вернулась в квартиру. Села перед трюмо, обнимая альбом с роботом Пиколем, и, вглядевшись в свое отражение, попыталась найти в нем хоть что-то непохожее на маленькую девочку, жаждущую схватиться за протянутую ладонь. Но не смогла. Агнес была той девочкой от пальцев ног до кончиков волос.
Удушающая хватка на ее шее ослабла. Сердце, вспомнив, что оно живое, учащенно забилось. Отложив альбом, Агнес открыла ящик трюмо и, зачерпнув горсть хранившихся в нем переводных наклеек, принялась судорожно их перебирать. Отыскав нужную, вскочила на ноги и бросилась к вешалке у двери. Накинула поверх халата дождевик, обулась, сняла с крючка ключи и выбежала из квартиры. Собственные эмоции сбивали ее с толку. Она все еще злилась на Тейта за то, что он пришел, когда она уже приняла решение, и все испортил, но почему-то все равно бежала, ступенька за ступенькой, охваченная страхом, что больше он не придет.
Оказавшись на улице, Агнес не заметила дождя на своих и так уже мокрых волосах. Не заметила, как ветер ударил ей в грудь и как ее желтые кеды вскоре превратились в черно-серые, – не глядя себе под ноги, она бежала по лужам и размякшей земле, пока не нашла Тейта посреди рощицы, у детской площадки. Он обернулся еще до того, как Агнес его окликнула, и, сперва удивившись, а потом помрачнев, сам двинулся ей навстречу. Увидев в свете фонаря выражение его лица, Агнес ощутила необъяснимую радость, хотя следовало бы испугаться.
– Ты совсем отбитая?! – рявкнул Тейт, подхватив ее как раз в тот момент, когда она чуть не упала, поскользнувшись на сгнивших листьях.
Сняв с себя шапку, он напялил ее Агнес на голову. Собирался снять и куртку, но Агнес взяла его за руку и прежде, чем он успел опомниться, налепила на тыльную сторону его ладони переводную наклейку. Дождь сразу намочил ее, но плотная глянцевая бумага не просвечивала, хорошо скрывая рисунок.
– Что это? – Тейт вырвал руку.
– Скоро увидишь.
Улыбнувшись, она надела шапку обратно на Тейта и бегом бросилась назад к дому. Щеки ее пылали, пока она представляла, что подумает Тейт, когда отлепит бумажную полоску и обнаружит под ней отпечатавшуюся на коже белую маргаритку.